Майдан / Статті  

додано: 12-08-2002
Николай Сенякин: ТОЧКУ В ВОПРОСЕ ОБ ИТОГАХ ВЫБОРОВ В ОДЕССЕ СТАВИТЬ РАНО

Версія до друку // Редагувати // Стерти // URL: http://maidan.org.ua/static/mai/1029157750.html

В длившийся четыре месяца острейший политический кризис в Кировограде были вовлечены все без исключения ветви и институты власти и большая часть населения города. Но даже сегодня, после «не подлежащего обжалованию» решения суда, нет ощущения, что вопрос, кто же все-таки победил на мартовских выборах мэра в соседнем областном центре, получил окончательное разрешение. После выборов ситуация в Одессе, с точки зрения общественной активности, выглядела, да и, по сути, являлась полной противоположностью кировоградской. Тем не менее, точку об итогах выборов в Одессе ставить тоже пока рано. Идущее полным ходом расследование возбужденного Генеральной прокуратурой уголовного дела по факту допущенных в период выборов массовых нарушений законодательства завершится, по всей вероятности, в конце августа. По данным заслуживающего доверия источника, новый Генеральный прокурор Украины до сих пор строго придерживался сделанных накануне его назначения обещаний не вмешиваться в ход расследования и не создавать помех в доведении его до логического конца. Промежуточных итогов расследования уголовных дел подводить не принято. Однако, учитывая степень общественного интереса к данному делу, избежать утечки информации о ходе следствия практически невозможно. По пока неофициальным данным, полученные уже на этом этапе следствия результаты дают более чем достаточно оснований, добиваться отмены решения отклонившего иск Э. Гурвица судьи Жовтневого суда г. Одессы Пысларя, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Конечно, Жовтневый суд может отказать истцу и в этом. Но это, почти на 100% предсказуемое решение, уже можно будет обжаловать. А в сентябре, сразу после завершения парламентских каникул, к изучению «достижений» технологов одесских (а также кировоградских и донецких) выборов приступит специальная парламентская следственная комиссия. Это общеизвестные факты. Но помимо перечисленных инстанций к изучению ряда драматических эпизодов, имеющих прямое отношение к «кухне» одесских выборов будут подключены и Генеральный прокурор, и Министр внутренних дел. Поводом для этого послужили следующие события.

Десятого сентября 1999 г. в Праге, по подозрению в организации заказных убийств, в соответствии с санкцией прокурора Одессы Меденцева, был арестован некто Сергей Струк. Два с половиной года ожидая разрешения своей участи, подозреваемый содержался в камере одиночке местной тюрьмы, и лишь тридцатого апреля 2002 года он был этапирован в Одесский следственный изолятор. К этому времени выборы в Одессе уже завершились, но было совершенно ясно, что мириться с фальсификацией их итогов ни кандидат на должность Одесского городского головы Гурвиц, ни лидер крупнейшей парламентской фракции Ющенко не намерены. Противоборствующие стороны активно готовились ко второму раунду. Представители Гурвица предъявляли доказательства подлога в Жовтневом суде, свои «аргументы» готовила и команда действующего мэра.

Уже на первом допросе в Одессе следователь городской прокуратуры по особо важным делам Попов после короткой вступительной части сразу предложил подозреваемому «поговорить по душам». Душевный разговор, в отсутствие заблаговременно выведенного адвоката, свелся к банально сформулированному предложению дать показания о «преступных связях» Э. Гурвица и ряда других лиц в обмен на …… свободу. Длительное время отсутствовавший в Украине Струк к такому повороту разговора готов не был. Но на его замечание, что ничего о деятельности перечисленных лиц ему не известно, поскольку ни с одним из них он никогда не состоял в каких бы то ни было отношениях, следователь загадочно отвечал - ты подумай, а мы тебе поможем. О результатах размышлений Струка следователь справлялся едва ли не ежедневно, не забывая каждый раз заметить, что обманывать подозреваемого никто не собирается. В подтверждение этих слов Струку организовали не только свидание с сыном и регулярное получение так называемых «передач» с воли, но и нештатную возможность общения с женщинами. Их - одну под видом адвоката, другую, как помощника следователя - Струку приводил сам Попов. По всей видимости, Струк оказался человеком достаточно опытным, поскольку он не только отказался от подобных интимных услуг, но и попытался навязать следователю свою игру. Он заявил, что готов дать требуемые «показания» только после того, как его освободят из-под стражи. Предсказать последствия подобной инициативы подозреваемого в совершении столь тяжкого преступления в любой другой ситуации очень трудно. Но Попову были необходимы «показания» Струка и они были необходимы как можно скорее. Поэтому седьмого мая 2002 г. судья того же Жовтневого суда Ярош без проволочек вынесла решение об освобождении Струка из-под стражи под залог. Таким образом, нужное судебное решение наряду со свиданиями, регулярными «передачами» и встречами с женщинами - «помощниками следователя», стало частью стандартного пакета предложений в торговле следователя с нужным подозреваемым.

Прямо из кабинета судьи Струк был доставлен в кабинет следователя Попова, где его ждал неприятный сюрприз. Свою «уступчивость» в процессе реализации им же навязанной сделки Попов попытался компенсировать содержанием протокола «показаний» Струка. В нем впервые до сих пор достаточно абстрактные формулировки о «преступных связях» Гурвица приобрели совершенно конкретные очертания. Речь в протоколе шла об «организации» Гурвицем убийства Б. Деревянко и ряда других резонансных убийств. Прочитав «свои показания» Струк понял, что подобные признания появляются не для того чтобы мнимый автор ничем не смог их подтвердить в зале суда. Осознав, что, подписав этот протокол, он подпишет собственный смертный приговор, Струк наотрез отказался что-либо подписывать.

Пряник, как метод принуждения к даче ложных показаний, себя исчерпал. Несмотря на решение суда, Струк из под стражи освобожден не был. В дальнейшем он подвергался обычной в подобных ситуациях психологической обработке. Двадцать седьмого мая 2002 г. несколько сотрудников милиции вывезли его на пустынный берег лимана, где прямо пригрозили убийством, в случае если он не подпишет составленный Поповым протокол. Затем его привезли в спецкамеру РОВД Овидиопольского района, где эстафету угроз приняли подсаженные туда же агенты. Двадцать девятого мая Сергей Струк был переведен в СИЗО №22 г. Измаила, где его и до настоящего времени выводят на прогулку только в наручниках. Все это стало известно благодаря письму, которое Струку удалось направить на имя Председателя Верховной Рады Украины.

Несмотря на то, что, отказавшись подписывать сфальсифицированный Поповым протокол, Струк принял единственно верное решение, степень риска, которому он подвергался до того, как его письмо получило законный ход в стенах парламента, трудно преувеличить. Ведь он вполне мог разделить судьбу другого, теперь уже бывшего подопечного Попова - И. Маркова, погибшего вскоре после допроса, при более чем странных обстоятельствах. Этот эпизод в 2001 г стал предметом специальной проверки, проведенной постоянным парламентским Комитетом по вопросам борьбы с коррупцией и организованной преступностью. В ходе проверки было установлено, что Марков был арестован по санкционированному тем же городским прокурором Меденцевым постановлению следователя Попова 21 октября 2000 г. 11 декабря Маркову в присутствии адвоката было объявлено, что предварительное следствие по его делу завершено. Через неделю Марков закончил изучение материалов следствия, а на следующий день его уголовное дело из прокуратуры поступило в Жовтневый суд. Одновременно в распоряжение суда, в соответствии с требованиями УПК, поступил и сам Марков. Тем не менее, 18 декабря, то есть после завершения предварительного следствия, Попов направил начальнику СИЗО №21 постановление № 18/27 о доставке Маркова 21 декабря в изолятор временного содержания Одесского городского управления внутренних дел - «для проведения следственных действий». На основании этого документа Марков, без ведома и разрешения суда, был незаконно этапирован в ИВС. Цепь грубейших нарушений закона и злоупотреблений служебным положением была продолжена рапортом начальника управления уголовного розыска городского управления внутренних дел А. Корытова на имя начальника управления В. Жураковского с просьбой о продлении срока содержания Маркова в ИВС до 26 декабря 2000 г. Этот рапорт, без ведома и разрешения суда, был удовлетворён. Возможно, такой подстраховки потребовал сам Попов, но не исключено, что она понадобилась и его непосредственному начальнику Меденцеву. Распределение ответственности, а проще - круговая порука, приём не новый, но в условиях нынешней Украины и, особенно в среде одесских силовиков, ещё более популярный, чем в период застоя.

Так или иначе, развязка наступила 22 декабря. В этот день следователь Попов направил начальнику следственного изолятора письменное постановление № 18/33 на выдачу Маркова, для допроса, самому себе, работнику прокуратуры Пейкову и сотрудникам милиции Зелюку, Кырлану, Дмитренко, Ракутину и Д. Попову. При этом в тексте документа следователь указал, что Марков числится за прокуратурой, что было откровенным подлогом. По официальной версии, через час после допроса вернувшийся в камеру Марков повесился. Однако, как следует из акта судебно-медицинской экспертизы, тело погибшего было обнаружено не в камере, а во дворе ИВС.

Подобные инциденты по старинке называют ЧП. Но на практике, во всяком случае, в Одессе, как к ЧП к ним давно не относятся. Никакого анализа причинной связи между незаконным этапированием Маркова в ИВС, незаконным допросом и его смертью проведено не было. А ведь именно эти обстоятельства в принципе исключают версию добровольного ухода Маркова из жизни. Более того, никто не попытался дать сколько-нибудь внятные ответы на такие очевидные вопросы как то, почему допрос проводился после завершения следствия и без адвоката, каким образом Марков мог покончить жизнь самоубийством в условиях изолятора и почему его труп оказался во дворе ИВС. Стоит ли говорить, что без каких либо официальных комментариев осталась информация о том, что Маркова в ходе многих допросов склоняли к даче ложных показаний о тех же «преступных связях» Э. Гурвица. Ответов на эти вопросы нет до сих пор, но никто, за исключением разве что Юрия Кармазина, на них особенно и не настаивал. Хотя судья Жовтневого суда Н. Ильченко и квалифицировала действия ряда должностных лиц одесской прокуратуры и органов внутренних дел, как нарушающие требования действующего законодательства, её направленное областному прокурору и начальнику областного управления внутренних дел частное определение, носило формальный и откровенно вынужденный характер. Ведь в момент своей смерти И. Марков числился все-таки за судом. Другими словами, в данном случае суд решал локальную задачу - снять с себя всякую ответственность за происшедшее. Добиться же наказания виновных в гибели так и не дождавшегося приговора человека в задачу судьи и суда не входило. Не удивительно поэтому, что определение судьи Ильченко было переадресовано для проверки Виталию Жураковскому. То есть именно тому офицеру, который, как следует из этого же определения, сам нарушил закон, подписав рапорт на продление содержания Маркова в ИВС. Соответствующими были и результаты проведенной г-ном Жураковским «проверки». Термин «отписка» может дать лишь слабое представление об этом подготовленном главным городским милиционером документе.

Но если судья Ильченко удостоилась хоть какого-то ответа, то реакцией на сделанное заместителем начальника отдела Одесской областной прокуратуры Галиной Климович публичное обвинение в адрес того же следователя Попова стало только глухое молчание. А обвинение было более чем серьёзным. В интервью Г. Климович, опубликованном в ряде одесских газет весной этого года, говорилось о том, что следователь Попов содействовал разглашению материалов находящегося в его производстве уголовного дела. Речь идёт о письменных «признаниях» похищенного, а затем убитого членами банды Мариянчука заместителя генерального директора турагенства «Лондонская» Г. Быкова. В свое время эти материалы Г. Климович выделила из расследовавшегося ею дела возглавляемой Мариянчуком банды наемных киллеров и через прокурора Меденцева передала следователю Попову. За неделю до выборов отдельные, бросающие тень только на Э. Гурвица, цитаты из этого написанного под диктовку похитителей и убийц письма в котором, по словам Климович, упоминались и иные известные фамилии, были озвучены в «Одесских известиях» другим кандидатом в городские головы Карагусовым. Редактор «ОИ» Василец не постеснялся отметить, что публикует эти инсинуации - «в помощь избирателю».

Реальная роль появившегося из ниоткуда Карагусова в прошедшей избирательной кампании сомнений не вызывает. Он, наряду с ветераном-провокатором Цимбалюком, взял на себя самую грязную часть контрпропагандистской «работы» против Э. Гурвица. Это позволило самому Р. Боделану и главному рекламному агенту его кампании А. Прокопенко ставить себе в заслугу якобы самый чистый и толерантный сценарий своих выборов. Легко предположить, что если бы уже упоминавшиеся Струк и Марков согласились подписать состряпанные Поповым «признания», предложенная командой Боделана «помощь избирателям» была бы куда более содержательной. Это подтверждается и тем, что, даже не добившись от Струка подписания фальшивого протокола, Попов все-таки «слил» в мае 2002 г. в один щедро профинансированный «Лукойлом» одесский таблоид «информацию» о том, что Струк «собирается дать показания» на известного уголовного авторитета Стоянова и других лиц.

Но от предположений вернемся к фактам. Разглашение в СМИ данных проводимого Поповым досудебного следствия не стало поводом для проверки со стороны руководителей городской и областной прокуратуры. Сработал негласный механизм корпоративной защиты свидетелей и участников вмешательства правоохранительных органов в грязные политические игры. Не повели бровью в ответ на реплику Г. Климович о том, что рассмотрение дела Мариянчука в областном суде необоснованно затягивается, что главному обвиняемому предоставляют в здании суда мобильный телефон, организовывают свидания и даже встречи с объявленными в розыск лицами и высокопоставленные судейские чиновники. Как ни странно, на интервью Климович вслух отреагировал только … сам Мариянчук. Задыхаясь от подогреваемой безнаказанностью наглости, он потребовал возбуждения против своего следователя уголовного дела - за «оскорбление». Дело, к счастью не возбудили. Но сразу после вспышки «праведного гнева» серийного убийцы, в прокуратуре поползли слухи о том, что вскоре будет отозвана охрана уже пережившей одно покушение Климович. Предупреждение тем более внушительное и правдоподобное, что в случае гипотетической гибели Климович - дело Мариянчука, годами терроризировавшего город под аккомпанемент пропагандистской шумихи о чеченских боевиках, просто бы развалилось. Ведь большинство ключевых свидетелей по нему или уже убиты, или похищены, или, как содержавшийся в СИЗО СБУ (!) Якименко, бежали из-под стражи. Потом осталось бы только гадать, кому был выгоден развал дела по банде, на счету которой десятки заказных убийств, исполненных входившими в ее состав офицерами милиции и заказанных предположительно самыми высокими должностными лицами регионального истеблишмента. И все-таки есть обоснованная надежда, что ситуация вокруг дела Мариянчука в корне изменится после изучения новым Генеральным прокурором перечисленных здесь фактов, изложенных и в специальном представлении нового председателя парламентского Комитета по вопросам борьбы с организованной преступностью и коррупцией В. Стретовича.

Частое упоминание фамилии С. Попова вовсе не означает, что именно он является «злым гением» одесских правоохранительных органов. Скорее наоборот, он напрочь лишен фантазии, страдает алкоголизмом, от которого долго и безуспешно лечился. Тем не менее, он был восстановлен на работе в органах прокуратуры и теперь его амплуа - чернорабочий политических провокаций. Когда потребовалось поставить на место известного журналиста- правозащитника, гражданина Польши А. Орлова, проявлявшего повышенный интерес к «черному» одесскому оружейному транзиту, Попов, не изобретая радио, сфабриковал против него уголовное дело за хранение одного грамма героина. Список примеров противоправной деятельности следователя по особо важным делам городской прокуратуры можно продолжить. Но для понимания ситуации сложившейся в Одессе гораздо важнее то, что допустивший массу грубейших, в том числе имевших широкую огласку «просчетов» Попов, ни разу не был привлечен к ответственности. Прокурорские, милицейские, судебные начальники, самые высокие чины службы безопасности годами безразлично наблюдают за тем, как Попов, отрабатывая спущенные по инстанции политические заказы, убирает свидетелей, уводит в сторону следствие, фабрикует уголовные дела, вымогает ложные показания, оскорбляет и запугивает адвокатов, организует утечку дезинформации. Спрос на его услуги сегодня высок, как никогда. После отставки бывшего Министра внутренних дел Ю. Кравченко и перехода на административную работу его главного одесского подопечного И. Григоренко, после выхода на заслуженный отдых бывшего областного прокурора В. Иванова, накануне предстоящего осенью в Италии суда над президентом Морского транспортного банка Жукова и того, как вот-вот будет объявлен в международный розыск небезызвестный Ангерт - липкие руки Попова кто-то в неконтролируемом порыве благодарности возможно и назовет «золотыми». Только в ситуации, когда годами создаваемая преступная пирамида даст трещину, об это никто не вспомнит. В подобных обстоятельствах самые безотказные исполнители становятся балластом. А произойти это может уже осенью. Все лидеры оппозиции: В.Ющенко, Ю.Тимошенко, А.Мороз и П.Симоненко пришли к соглашению о координации усилий при проведении намеченных на сентябрь массовых акций протеста. Власть, если устоит, вынуждена будет идти на уступки, в первую очередь, в ограничении разъевшей силовые структуры коррупции…

Кстати, одесситы не были бы одесситами, если бы не шутили даже над своей очевидной политической пассивностью, в том числе и в вопросе о восстановлении попранной в ходе выборов справедливости. Один таксист, объясняя эту особенность одесского менталитета, сослался на популярный рекламный слоган. В Кировограде - шумели, сказал он, а в Одессе было тихо. Но кто будет окончательно объявлен победителем на выборах, не знают ни там, ни там. Так если результат один и тот же, зачем платить больше. И тут же добавил, слава Богу, дело против студента Юсова закрыли. Лучше «за всю Одессу», которая, опасаясь переплатить, лишь сочувствует и терпеливо ждет своего «результата», не скажешь.

Версія до друку // Редагувати // Стерти // URL: http://maidan.org.ua/static/mai/1029157750.html




Copyleft (C) maidan.org.ua - 2000-2016. Громадська організація Інформаційний центр "Майдан Моніторинг". E-mail news@maidan.org.ua