першановинистаттізахідцентрвостокпівденькримфорум пошукконтакти  

: Останнє слово Сергія Іванченка, звинуваченого в організації зама

додано: 27-06-2001 // // URL: http://maidan.org.ua/static/mai/993670215.html
Версія до друку // Редагувати // Стерти

Мотив

На протяжении предварительного следствия и в ходе судебного заседания я говорил, говорю и буду говорить о том, что у меня не было никакого мотива для совершения преступлений, которые мне инкриминируются.

Как явствует из материалов следствия, я психически здоровый человек, не страдающий ни психическими заболеваниями, ни психическими расстройствами. Поэтому каких-либо психических отклонений у меня не было. Подвергать себя, своих близких и родственников опасности я тем более не собирался и не стремился. Я довольно обеспеченный человек, на моих руках находятся шестеро детей, четверо из них несовершеннолетние, и престарелые родители. Я планировал расширить свой бизнес, увеличить число своих партнеров, летом хотел поехать с женой и детьми отдыхать.

Да, действительно, я увлекался политикой, я поддерживал Александра Мороза в его стремлении стать Президентом Украины, потому что считал, считаю и буду считать, что он самый достойный для этой должности. Я считаю, что он сможет объединить вокруг себя те политические силы, тех представителей украинского общества, которые заинтересованы в улучшении политической ситуации в стране, в улучшении экономики, в повышении благосостояния украинского народа.

Он сможет создать нормальные условия и для развития бизнеса, и для жизни простых людей. Я уверен, что он и его единомышленники не позволят милиции беззаконно арестовывать людей, пытать их, применяя методы, которые применяли подручные Берии и Гитлера. Именно он сможет заставить Генерального прокурора заниматься не политикой, а защитой законов Украины. И тогда Генпрокурор не сможет разводить руками и говорить, что ему неизвестно, кто и почему раскрывал тайну следствия при ведении этого уголовного дела. И министр внутренних дел не сможет на второй день после совершения преступления заявлять, кто его совершил и кому это выгодно. И судебная система будет изменена, и тогда судьи не смогут отклонять ни доводы защиты, ни доводы обвиняемых, которые подвергают сомнению собранные следствием доказательства.

А все сомнения будут истолкованы в пользу обвиняемых, как того требует закон. Не сможет суд расследовать дела в суде после того, как ему семь раз заявляли отвод.

Да, я сторонник Александра Мороза и противник политики Леонида Кучмы, но я не собирался и не организовывал теракты против лиц, поддерживающих Л. Кучму. Только в пьяном угаре или шизофреническом бреду можно было до этого дойти. Даже ради светлой идеи я не стал бы рисковать жизнью своего брата, своей собственной, подвергать угрозе свою семью и детей.

Итак, мотива у меня не было. Но преступление совершено. Кто же его совершил? Суд так и не пожелал это выяснить. Поэтому я сделаю это сам.

В том, что оно было спланировано и организовано, у меня нет никакого сомнения. Вопрос, кто это сделал, и еще точнее: у кого был мотив для его осуществления?

Мотив был у тех политиков, кто не желал изменения политической ситуации в стране, кто хотел продолжения политики уничтожения украинского народа, кто не терпит критики и возражений в свой адрес.

Так вот, мотив был у кандидата в Президенты Украины Леонида Кучмы. И это не только слова, это факты.

Во-первых, через полтора часа (а именно в 21.30 2 октября 1999 года) после совершения теракта контролируемый Л. Кучмой "Первый Национальный канал" украинского ТВ сообщил не только о том, что совершено покушение на Н. Витренко, но и то, что его организовал начальник штаба и доверенное лицо А. Мороза. Кроме этого, были несколько раз показаны мой брат Владимир и его друг Андрей Самойлов. Обо мне говорилось, что после совершения теракта я скрылся.

Во-вторых, в нарушение УПК несколько дней подряд и несколько раз в день все телеканалы в Украине рассказывали подробности совершения теракта, то есть раскрывали тайну следствия, а органы прокуратуры при этом упорно молчали.

В-третьих, опять нарушая Конституцию Украины и украинское законодательство, кандидат в Президенты Украины Л. Кучма и министр внутренних дел Украины Ю. Кравченко 4 октября 1999 года, то есть через два дня после совершения теракта, когда расследование было только начато, когда не собрано никаких доказательств моей вины, а также никаких доказательств вины Иванченко Владимира и Андрея Самойлова, кроме их самооговора под пытками, тем более, когда не было еще приговора суда, эти господа, находясь в городе Николаеве, где Л. Кучма встречался с избирателями, заявляют, что именно я организовал этот теракт и что у меня уголовное прошлое, и что им не понятно, почему такие люди, как я, поддерживают А. Мороза. А ведь эта информация, по нашей Конституции, без согласования с человеком не может быть распространена. А за распространение неправдивой информации наступает гражданская ответственность.

В-четвертых, суд не пожелал выяснить, существовали ли другие версии теракта, были ли другие мотивы и у кого. Так, не выяснил суд обстоятельства, при которых появилась записка моего брата Владимира Иванченко о том, что доверенное лицо Наталии Витренко - Наталья Сокуренко 1 октября 1999 года предлагала ему деньги, чтобы он после встречи в Ингульце бросил в толпу людей петарду.

В-пятых, не выяснены были в суде все обстоятельства организации, подготовки и осуществления теракта в г. Ингульце, основываясь не на сфабрикованном уголовном деле против меня, моего брата, А.Самойлова, А. Афанасьева и И. Недвиги, а на показаниях майора Службы безопасности Николая Мельниченко. Он полностью изобличает Л. Кучму, Л. Деркача и Ю. Кравченко в осуществлении теракта. Об этом есть аудиозапись разговоров Л. Кучмы с Ю. Кравченко до теракта и после теракта, где говорится о его осуществлении и его итогах.

В-шестых, подтверждением тому, что теракт был организован по указанию высших должностных лиц, является то обстоятельство, что спецслужбы Украины: СБУ, МВД, Генпрокуратура отказались сотрудничать со специальной временной следственной комиссией Верховной Рады Украины по расследованию теракта в г. Ингульце, которую возглавлял народный депутат Александр Жир. В то же время через пропрезидентские СМИ создавалось общественное мнение, направленное против меня, что я уголовник, рецидивист и что именно такие люди окружают А. Мороза.

В-седьмых, суд не смог развеять сомнения в отношении того, что за кандидатом в Президенты Украины Н. Витренко с момента ее нахождения в Днепропетровской области 2 октября 1999 года велась слежка людьми, которые находились в автомобиле "Фольксваген", госномер 07515 КВ. Не сняты сомнения в том, кто писал записку-предупреждение, найденную в кинотеатре в г. Желтые Воды 2 октября 1999 года после встречи с Н. Витренко. Не установлены личности людей, которые после теракта в Ингульце говорили: "Мы вас, суки, по дороге всех перестреляем!", разговор которых слышала свидетель Наталья Сокуренко, а фразу: "Дело сделано, треба тiкати!" услышал свидетель Сергей Ткаченко из толпы людей, к которой не имеют отношения ни Владимир Иванченко, ни Андрей Самойлов.

В-восьмых, суд не развеял сомнения о причине пассивности работников милиции до встречи и после встречи с Витренко, и их активности, когда некоторые работники милиции заявляли потерпевшим, что им известен организатор, а также то, что нужно ловить "чекомасовцев" (частное предприятие, где я работал).

В-девятых, суд не развеял сомнения в том плане, что работники Дзержинского РОМ г. Кривого Рога, сопредельного района с Ингулецким районом, уже в 22 часа, то есть через 2,5 часа после теракта, принуждали мою жену - Инну Иванченко "расколоться" и дать показания против мужа, в обмен на это обещая освобождение задержанных В. Иванченко и А. Самойлова. Ведь через 2,5 часа еще не проводились следственные действия, не велись допросы В. Иванченко и А. Самойлова, не было возбуждено уголовное дело.

Откуда начальник Дзержинского РОМ г. Кривого Рога полковник милиции Анатолий Симанько имел, как он сказал, достоверные факты о моей причастности к этому делу?

В-десятых, суд не смог выяснить: почему следователь Криворожской городской прокуратуры пан Миргородский и прокурор г. Кривого Рога пан Кравец уже 3 октября, не имея достаточных оснований (так как допросы Иванченко Владимира и Самойлова Андрея начались 3 октября 1999 года), объявляют меня преступником, организатором теракта в г. Ингульце? К тому же здесь, в судебном заседании, 28.03.2001 года, нам продемонстрировали видеосъемку допросов В. Иванченко и А. Самойлова от 3 октября 1999 года, из которой стало видно, что Самойлов Андрей оговаривает меня и себя, а Иванченко Владимир оговаривает только себя, а о моей причастности к броску петарды Владимир не давал показаний.

Тем не менее, свидетель Миргородский назвал данное обстоятельство противоречий между задержанными просто неточностями, главное "закрепить ситуацию", - говорит Миргородский, а отшлифовать можно потом. Вот и шлифовал, объявив уже 3 октября по непонятным и надуманным причинам меня в розыск, пообещав за мою поимку 3 тысячи гривень. Такого рода объявления были расклеены по всему городу Кривому Рогу и помещены в газете криворожского горсовета "Червоний гірник". Формулировка такая: разыскивается Сергей Иванченко за организацию взрывов в Ингульце. Но я не скрывался и мое местонахождение работникам милиции было известно. Более того, я официально в ночь со второго на третье октября 1999 года пересекал украинско-российскую границу, о чем имеются и записи на таможне, и задекларированная таможенная декларация. Охота за мной входила в сценарий сфабрикованного теракта. Так как в преддверии выборов Л. Кучма хотел показать, что доверенное лицо А. Мороза не только человеконенавистник, убийца, уголовник, но и трус, убегающий с места преступления.

В-одиннадцатых, суд не выяснил, почему через час после теракта журналисты УТ-1 стали вести видеосъемки места трагедии. В Кривом Роге такого представителя нет, а из города Днепропетровска за один час организовать такую съемку невозможно. Кто этим журналистам сообщил, что им нужно обязательно быть в Ингульце? Кто их убедил в том, что там будет сенсация?

В-двенадцатых, 3 октября 1999 года в здание Ингулецкого РОМ г. Кривого Рога были приглашены несколько журналистов, которые вели видеосъемки В. Иванченко и А. Самойлова, а потом эти видематериалы дали в контексте, что это исполнители теракта в городе Ингульце. Эти кадры передавались почти по всем телеканалам Украины и многих зарубежных стран: Россия, Германия, Израиль, Чехия, Венгрия. Кто был заинтересован в таком "теле-шоу"? Кто обладал такими властными полномочиями? Конечно, не А. Мороз и не Н. Витренко. В этом был заинтересован только Л. Кучма.

В-тринадцатых, суд не развеял сомнения, почему к задержанным с первых минут задержания не были допущены адвокаты, которых приглашали их близкие и родственники. Почему несмотря на многочисленные обращения друзей и родственников не был допущен адвокат к Андрею Самойлову? Его "опекал" адвокат, который, судя по всему, тесно работал с органами, потому что в течение восьми месяцев работал бесплатно.

Такая "защита" подозреваемых нужна была только с одной целью - оказать психологическое воздействие на подозреваемых, чтобы они давали "нужные" показания.

В-четырнадцатых, суд даже не пытался выяснить, почему следователи и работники 6-го отдела УВД Кривого Рога во время следствия постоянно говорили моему брату Владимиру, что меня нет в живых, что меня "кончили" те, кто заказал этот теракт, поэтому можно на меня "валить" все? Кто дал право этим следователям такими методами достигать своей цели? А если они действовали с такой наглостью, то чувствовали, что им это сойдет с рук. Это могло быть в том случае, если за ними стояли министр внутренних дел Ю. Кравченко и Президент Украины Л. Кучма.

В-пятнадцатых, следователи СБУ в декабре 1999 года возбуждают уголовное дело против моей матери Иванченко Зои Алексеевны, гражданки Российской Федерации. При этом они не ставят в известность об этом не только Генеральную прокуратуру Российской Федерации, но и мою мать. Они вызывают ее из России в Киев, допрашивают ее, ведут протоколы, при этом не ознакомив ее с тем, что она допрашивается как подозреваемая в соучастии в контрабанде оружия и имеет право на допросы с адвокатом, а также, согласно ст. 63 Конституции Украины, может не давать объяснения или показания в отношении себя и близких.

Если бы она знала о возбуждении против нее уголовного дела, если бы она знала, что она могла не давать показания против себя и против нас с братом, ее показаний не было бы в деле и на них бы не опиралось в качестве доказательств обвинение. Эти показания добыты следствием незаконным путем.

В-шестнадцатых, следователи в ходе следствия, а затем и суд наложили арест на недвижимость и имущество, которое мне не принадлежит, и многократные мои обращения по этому поводу в различные инстанции результатов не дали.

Таким образом, мотив данного преступления лежит не в плоскости уголовного дела, а в плоскости политики. Мотив был не у меня и не у тех, кого суд пытается засудить, а у политических противников Александра Мороза, главным из которых является Леонид Кучма. Если сопоставить все имеющиеся факты, синхронную работу по дискредитации А. Мороза со стороны МВД, СБУ, Генпрокуратуры, СМИ, администрации Президента, то четко проявляются все заинтересованные лица в совершении теракта в городе Ингульце. Видны и заказчики, и организаторы, и исполнители. Не зря бывший министр внутренних дел Ю.Кравченко бахвалился Л. Кучме, что у него есть "орлы", которые готовы выполнить любую команду, потому что у них нет ни угрызений совести, ни морали. Это что касается мотива преступления 2 октября 1999 года в г. Ингульце.

Ни за какие деньги ни мой брат Володя, ни А. Самойлов не отважились бы на такое явное, открытое преступление. Володя и днем-то плохо видит, а ночью - тем более. Любая экспертиза доказала бы, что он не мог стрелять.

Учитывая все вышесказанное, был придуман другой способ покушения, который использовали в годы Второй мировой войны японские камикадзе и которые в наши дни используют палестинские исламские экстремисты в Израиле - самосожжение: взорваться самому, поразить как можно большее количество людей, чтобы доказать свое пренебрежение к смерти при достижении своих политических целей. Но ни я, ни мой брат, ни А. Самойлов не похожи ни на камикадзе, ни на палестинских экстремистов. Но сценарий был утвержден, роли розданы, и он должен был быть осуществлен.

Тайны РГД-5

Для того чтобы убедить общественность в том, что именно я совершил это преступление, милиция ночью со 2 на 3 октября 1999 года проводит обыски в офисе городского штаба поддержки А. Мороза, в офисе редакции газеты "Кривой Рог вечерний", на квартире моей жены И. Иванченко, хотя она не обвиняемая, а всего лишь свидетель, а также на квартирах еще 11 человек - активистов и просто посторонних людей. Ищут оружие, а также гранаты. Из офисов изъяли дискеты и жесткие диски компьютеров, ища информацию по подготовке теракта. Кроме этого, проводятся четыре обыска в доме моей матери в селе Лозоватка, где я иногда проживал. При этом протоколы обысков 2 и 3 октября 1999 года, которые не дали "положительных" результатов, то есть в результате их не были найдены ни оружие, ни боеприпасы, таинственным образом были утеряны, но вторые экземпляры этих протоколов уже есть в распоряжении суда. С 3 октября по 7 октября 1999 года в этом доме не было никого из моих родственников и близких, но неустанно находились сотрудники милиции, домовладение находилось в оцеплении. И вот 7 и 8 октября доблестные исполнители воли своих начальников проводят опять два обыска в этом же доме и на территории двора. И теперь они "находят" оружие и боеприпасы, а среди них одну гранату, которая по серии совпадает с теми гранатами, которые были взорваны в городе Ингульце. Причем именно одну, не две и не десять, а именно одну. Мои защитники опросили многих специалистов военного дела, и никто не смог подтвердить версию следствия, что гранаты РГД-5 имеют серию и номер и что три гранаты могут иметь одинаковую серию и номер. А я многократно просил следствие, чтобы они запросили специалистов с завода-изготовителя для пояснения этих и других моментов. Более того, 25 февраля следователь СБУ Сергей Ляшенко обратился в Генеральную прокуратуру Украины с просьбой продлить мне срок содержания под стражей. Основанием для продления санкции следователь указывал необходимость сделать запрос на завод-изготовитель и получить ответ. Для этого, мол, требуется время. Санкцию продлили, но никаких экспертов с завода-изготовителя не допросили. Суд также отказал мне в ходатайстве о допросе в зале суда представителей завода-изготовителя. Таким образом, суд не располагает достоверными данными о том, что гранаты, взорванные в городе Ингульце, и граната, найденная в доме моей матери в с. Лозоватка, имеют одинаковые серии и принадлежат именно мне. Тем более что найденная в с. Лозоватка граната уничтожена в ходе следствия. До суда такие важные вещдоки "не дожили".

Для пущей убедительности и якобы достоверности режиссеры ингулецкой трагедии решили связать этот теракт с "российским следом". УТ-1, газета "Факты и комментарии" упорно тиражировали эту версию. Под нее не только удобны были мой брат Владимир и А. Самойлов, которые являются гражданами России, но и то, что Ростовская область относительно близко расположена к кавказскому театру военных действий. А учитывая, что в России шла чеченская война, то там находится очень много неучтенного оружия. Удивляет полет фантазии у сценаристов, как они легко навязали суду свою версию. Но понять это нормальному человеку очень сложно.

Ведь все обвинительное заключение, а кроме него и "признательные" протоколы В. Иванченко, А. Самойлова, А. Афанасьева и И. Недвиги перегружены количеством единиц огнестрельного оружия и боеприпасов, в числе которых фигурируют и три гранаты с одной серией. Кроме этого, якобы все подсудимые со скрупулезностью проинформировали следствие не только о количестве перемещенного через границу оружия, но и точно указали их номера. Нормальный человек не всегда может вспомнить номер своего паспорта, а тут Владимир Иванченко и Александр Афанасьев даже через три года вспомнили восьмизначные номера автоматов и винтовок, которые они якобы приобрели в России. Кроме этого они очень "хорошо" помнят, какое оружие, сколько, под какими номерами и когда перемещали через границу. Такая феноменальная память ну просто вызывает сомнения. Эти же сомнения были и у следствия, поэтому по решению следователя большая часть арсенала была уничтожена до суда (смотрим справку о вещественных доказательствах по уголовному делу №149).

Не найдя свидетелей теракта, которые бы видели, как Андрей Самойлов якобы бросал гранату, следователи ввели в дело показания гражданина Юрия Миронюка, жителя Киевской области, который единственный из всех видел Андрея Самойлова во время броска. Это сомнительный свидетель, потому что сам он получил ранения в голову после первого взрыва, когда развернулся к бегущему с места происшествия Владимиру.

Сомнение вызывает и то, почему его не допросили в первые дни следствия, а его показания и опознание по фотографии Андрея Самойлова появились только в феврале 2000 года, то есть через четыре месяца после взрывов. Сомнения вызывают эти показания еще и потому, что он был допрошен только один раз и что обвинение не вызвало его в суд в качестве свидетеля, хотя он по сути является главным свидетелем против Андрея Самойлова.

При взрыве гранат РГД-5 нет тех последствий, которые получили пострадавшие. Эти гранаты не начиняются ни гвоздями, ни металлической стружкой, ни иголками, ни металлическими шариками, а именно такие предметы извлекали из потерпевших хирурги. Кстати, суд отклонил мое ходатайство, в котором я просил пригласить в суд и допросить хирургов, извлекавших осколки. Не исключено, что следователи умышленно убрали из дела осколки в виде гвоздиков, шляпок от гвоздей, а оставили только осколки, похожие на те, которые разлетаются от гранаты. А именно хирурги и могли пояснить суду, что именно они извлекали из тел потерпевших.

Любому старшекласснику известно, что РГД-5 предназначена для наступления и поэтому не может быть большого количества осколков, так как при взрыве эти гранаты поражали бы тех, кто бросает их, то есть наступающих. Она рассчитана на шумовой эффект, то есть при взрыве от нее больше шума, чем осколков. А сами осколки не могут причинить такие телесные повреждения, которые получили люди в Ингульце.

Вывод в отношении взрывного устройства, которое было применено, был сделан экспертами практически сразу же после взрыва. При этом не был тогда еще произведен ряд экспертиз: химическая, баллистическая, военно-техническая, судебно-медицинская. Это вызывает большие сомнения. Более того, вызывает сомнения, почему о взрывах РГД-5 уже 2.10.1999 года заявило УТ-1, а только в 6 часов утра 3 октября 1999 года эксперт подписал акт экспертизы о том, что взорвали-таки гранаты РГД-5.

Вызывает сомнение поспешность, с которой проводилась взрывотехническая экспертиза. Видно, что следователя, который назначил взрывотехническую экспертизу, не интересовало, ни какое взрывчатое вещество лежало в основе взорванного устройства, ни характер ранений, ни как это взорванное устройство оказалось на месте взрыва.

Поэтому я считаю, что заключение взрывотехнической экспертизы нельзя принимать как доказательство того, что 2 октября 1999 года были взорваны именно гранаты РГД-5.

Почему с места происшествия 2 и 3 октября 1999 года, при его осмотре, изымались только лишь металлические предметы? Почему следователем для экспертизы не были поставлены вопросы по сбору всех без исключения предметов с места происшествия: лоскутков, носков, пуговиц, бумаги, газет, цветов и других предметов, находящихся в зоне осмотра? Почему эти предметы, как заявляли в суде свидетели-понятые Шульга, Синчевский и свидетель взрывотехник Ткачев, присутствовали на месте осмотра, но не вносились в протокол осмотра?

Почему переписывался протокол осмотра места происшествия от 2 и 3 октября? Почему понятые Шульга и Синчевский в суде поясняют, что следователь Нежданов не приезжал к ним домой за подписанием протоколов осмотра места происшествия, а Нежданов пояснил суду, что ездил к понятым домой? Можно ли было исследовать другие версии по взорвавшимся устройствам, если с места происшествия уничтожено все, что не подходит под гранату РГД-5?

Не учли, что я буду многократно настаивать на допросе специалистов завода-изготовителя, который бы, я уверен, развеял многие сомнения. Учитывая, что ни следствие, ни суд не вызвали на допрос представителя завода-изготовителя, сомнения только увеличились, так как такое отношение к важному свидетелю говорит о том, что суд не желает объективно рассматривать это дело.

При исследовании фрагментов взрывного устройства следствие не сняло отпечатки пальцев с этих фрагментов, но тем не менее упорно настаивает, что именно мой брат и А. Самойлов бросали эти взрывные устройства.

Не были сняты отпечатки пальцев и с единственной гранаты РГД-5, найденной в усадьбе моей матери в с. Лозоватка, и прошу суд обратить на это внимание.

Не были сняты отпечатки пальцев со всего оружия, найденного доблестными сыщиками 7 и 8 октября 1999 года. Здесь, в судебном заседании, следователь Немченко, руководивший обысками 7 и 8 октября в с. Лозоватка, объяснил, что не назначал дактилоскопическую экспертизу из-за того, что оружие было сильно промасленное. Но ведь мы видели на видеосъемке, что гранаты и запалы лежали прямо в земле или в банках и они не были промасленные, а завернуты были в тряпки, бумагу, а на этих предметах отпечатки пальцев сохраняются. Это говорит о том, что в деле нет ни одного прямого доказательства того, что найденное в Лозоватке оружие закладывал кто-либо из подсудимых.

Очень неубедительным и вызывающим сомнение является тот факт, что следствие "обнаружило" на месте взрыва только те фрагменты взрывных устройств, на которых сохранились номера и серии гранат. Возникает вопрос, почему при взрыве именно эти фрагменты сохранились в первозданном виде, а остальные разрушились до мелких фрагментов? Ведь насколько мне известно, то номер на гранате наносится на корпус. В нашем деле после взрыва не пострадал фрагмент именно той части корпуса, где был нанесен номер.

В ходе предварительного следствия я многократно просил провести контрольные взрывы РГД-5, то есть следственные эксперименты для определения количества и величины осколков, но мне отказали, и это вызывает большие подозрения.

Вызывает сомнения тот факт, что скоба от одной из гранат попала в громкоговоритель, который был расположен на агитационном автомобиле, который стоял по ходу "полета" гранаты. Но скоба, которая отделяется от взрывателя гранаты, могла двигаться перпендикулярно траектории полета, но следствие не проводило по этому поводу следственный эксперимент. Прошу суд и на это обратить внимание.

Характер воронок в асфальте возле ДК после взрывов взрывных устройств тоже вызывает большие сомнения. Мои адвокаты исследовали эти воронки. Так, первая воронка находится у стены ДК. Она имеет специфический контур: представляет собой элипсоподобную воронку, у которой одна часть приподнятая, а другая - опущенная, пологая. Такой контур говорит о том, что эта воронка образовалась от взрыва ВУ, летящего со стороны дороги, там, где стояли автомобили. И если это так, то это говорит о том, что ни Владимир Иванченко, ни Андрей Самойлов к взрывам не имеют никакого отношения, так как они находились на противоположной от дороги стороне. Вторая воронка имеет ровные очертания круга и говорит о том, что она образовалась от взрыва ВУ, которое либо упало перпендикулярно земле, то есть сверху, либо взорвалось уже на земле. Эти важные обстоятельства следствие не исследовало.

Вызывает сомнение следующее обстоятельство. Так, потерпевший Владимир Овчаренко пояснил, что был ранен в голову во время полета первой гранатой и что первая граната сначала ударилась о его голову, а затем упала на землю и там взорвалась. Однако свидетели Дядюра и Сылка говорят обратное. Дядюра в суде сказала: "Первый предмет до взрыва ударился о стенку ДК". А Сылка сказал: "Первая граната ударилась о стену и покатилась. Она крутилась, запала на ней я не видел. Предмет был овальной формы без запала".
В суде свидетель-потерпевший Сылка даже рисовал на листочке, как выглядел первый предмет, отскочивший от стены и покатившийся по асфальту. И он был действительно без запала.

Поэтому я делаю вывод: этот предмет, возможно, и был взрывпакет (без запала, а только овальная форма), который бросил Иванченко Владимир. А в голову Овчеренко попал тот предмет, который был брошен параллельно с петардой, и который взорвался с осколками.

То есть:

- первый предмет ударился о голову Овчаренко, отскочил, покатился в толпу людей, там взорвался - и это была граната или что-то разрывающееся на осколки;

- первый предмет, но ударившийся о стену ДК и также покатившийся в толпу людей, но не разорвавшийся на осколки, а просто громко хлопнул - это был взрывпакет по типу петарды Владимира Иванченко.

Свидетель - эксперт-взрывотехник Ткачев в зале суда пояснял о том, что до момента взрыва гранаты РГД-5 никаких вспышек, искрений, шипений ни в руках бросавшего, ни в полете не бывает. А взрыв капсуля напоминает щелчок детского пистона, который практически не слышен при посторонних звуках: голоса, ветер, шарканье ног. Однако есть ряд показаний свидетелей: Подбильского, Войцеховского, Каплина, Перемета, потерпевших: Ковалева, Кукуюк, Доли, Кульчицкого, которые в суде и при следствии показали, что слышали отчетливо громкий хлопок. А свидетели Ольга Ларина и Сергей Руденко - охранники Витренко - показали, что хлопок перед взрывом напоминал выстрел из малокалиберного оружия, что никак не походит на взрыв капсуля запала гранаты РГД-5. Следовательно, можно с уверенностью сказать, что предмет, который был брошен Иванченко Владимиром, не является гранатой РГД-5! Причем Кульчицкий в суде пояснил, что видел вспышку не только в руках у Владимира, но и фиолетовую вспышку и след дыма при полете брошенного Владимиром Иванченко предмета. Ларина и Руденко - профессиональные стрелки - пояснили, что среагировали сразу на выстрел-хлопок, а за спиной прозвучало два взрыва, то есть хлопок был громкий по мощности звучания. Считаю и убежден, что если бы был произведен следственный эксперимент в присутствии всех участников процесса, мы бы точно установили: какой звук слышен при взрыве гранаты РГД-5, а какой при полете и взрыве петарды типа войскового взрывпакета, который был брошен Владимиром Иванченко, и от которого не будет телесных повреждений, а только шум, дым, искрение.

Возможности

Как уже говорилось выше, у меня не было мотива для организации теракта. Не было и средств для его осуществления, и, естественно, у меня не было возможности для этого. Но сценаристы придумали и этот важный элемент, составляющий преступление.

Во-первых, как я уже говорил, это преступление не уголовное, а политическое, и оно было направлено на достижение следующих целей:

1) показать общественности, что противники Л. Кучмы - это уголовники и отпетые негодяи, для которых человеческая жизнь не представляет ценности;

2) противники Л. Кучмы готовы идти даже на кровопролитие, чтобы достичь своей цели;

3) подтвердить лозунг "Л. Кучма - это мир, кто-либо другой - война";

4) запугать тех, кто колеблется и еще не определился в поддержке Л. Кучмы;

5) оттолкнуть избирателей от участия во встречах с кандидатами в Президенты;

6) отрепетировать применение "черных предвыборных технологий";

7) уничтожить один из активных предвыборных штабов в поддержку А. Мороза;

8) подорвать доверие к А. Морозу;

9) "измазать" его связями с уголовниками - убийцами (на одном из предвыборных митингов в Днепропетровске были расклеены листовки о том, что А. Мороз причастен к теракту в г. Ингульце);

10) резко поднять рейтинг Н. Витренко и, по возможности, добиться, чтобы она вошла во второй тур (у нас очень жалостливо относятся к "раненым" политикам);

11) окончательно расколоть левое движение в Украине, не допустить политического единства социалистов и коммунистов, так как коммунисты очень боятся действий, направленных на революционное изменение политического режима в стране, и самое главное - они не поддерживают тех, кто открыто, да еще с оружием, выступает против Л. Кучмы;

И действительно, все цели теракта были достигнуты на все 100%.

Во-вторых, для осуществления этих целей были привлечены различные государственные структуры.

Когда наш штаб по поддержке Мороза начал свою работу, против него включилась местная власть. Усилилось давление на коммерческие структуры, руководители которых входили в штаб. Их стали проверять различные контролирующие органы.

Когда проводились собрания по выдвижению претендентов в кандидаты на пост Президента Украины, местная власть в приказном порядке заставляла руководителей предприятий, организаций и учреждений организовывать эти собрания. Все они проводились в поддержку Л. Кучмы. Если проводились собрания в поддержку А. Мороза, местная власть всячески мешала этому, запрещая их проводить, блокировала помещения, запрещала проводить митинги и шествия. СМИ, подконтрольные местной власти, призывали поддерживать только Л. Кучму.

Местная власть не препятствовала на самых видных и людных местах вывешивать плакаты только в поддержку Л. Кучмы. Если же вывешивался плакат в поддержку А. Мороза, работники исполкома его тут же срывали. Сам я неоднократно обращался в территориальную комиссию по 33-му округу с требованием снять предвыборные плакаты, установленные в недозволенных местах. Они висели над проезжей частью дороги, на домах, на табло стадиона "Металлург". На всех плакатах была надпись: "Наш Президент - Леонид Данилович Кучма". Территориальная комиссия №33 приняла решение снять эти плакаты и указала горисполкому и УВД снять их, но местная власть и милиция игнорировали эти указания.

Для запрета акций в поддержку А. Мороза привлекалась милиция г. Кривого Рога.

- 2 июня 1999 года работники Дзержинского РОМ, которым руководил полковник А. Симанько, арестовали на пункте сбора подписей в поддержку А. Мороза агитатора Ю. Деньгуба. Тогда же мой брат Владимир вел видеозапись этого инцидента и выступал в защиту агитатора, которого сажали в милицейский "воронок" и увозили в райотдел.

Только через несколько часов нам удалось освободить людей, портреты А. Мороза, флаги и инвентарь, но милиция конфисковала около 500 листовок.

- 20 июня 1999 года я и мои помощники обнаружили, что за нами ведется слежка работниками милиции, мы обратились в прокуратуру, но над нами только посмеялись.

- 24 июня 1999 года за нами опять велась слежка. В этот день я и мой заместитель В. Романов поехали навестить один из наших районных предвыборных штабов в Терновском районе. Всю дорогу от соцгородка до площади Толстого за нами велась слежка. Когда мы, проверив Терновской штаб, уехали оттуда, этот штаб подвергся нападению со стороны работников УВД города. Они произвели несанкционированный обыск и изъяли агитационную литературу.

- 10 июля 1999 года работники милиции Дзержинского района без каких-либо оснований запретили функционирование пункта сбора подписей на проспекте Металлургов в г. Кривом Роге. В этот же день работнику нашего штаба В. Романову запретили вести агитацию в пользу А. Мороза в г. Ингульце. Запрет исходил от работников милиции.

- 16 июля работники милиции г. Кривого Рога задержали агитатора Ю. Деньгуба без каких-либо оснований, но с применением физического насилия, на глазах у многих людей надели на журналиста наручники.

- 26 июля 1999 года работники милиции Дзержинского РОМ, вооруженные автоматами, в касках и бронежилетах, совершают нападение на городской штаб поддержки А. Мороза. Они блокируют все подходы к дому, никого из дома не выпускают. В результате этого к некоторым людям было применено насилие. Так, один из омоновцев применил оружие, ударив беременную женщину, после этого у нее произошел выкидыш. Несмотря на большое количество вооруженных людей, нам удалось выяснить, что милиция явилась в штаб с подложным постановлением о проведении обыска. В этом постановлении был указан адрес места проведения обыска, но с подтертыми номерами дома и квартиры. После прибытия к месту инцидента заместителя начальника УВД г. Кривого Рога, милиции удалось провести обыск.

Нам также тогда стало известно, что обыск производился на том основании, что меня обвинили в том, что я организовал людей, которые в одну ночь произвели надписи на стенах домов и магазинов от г. Ингульца до СевГОКа, которые были признаны "грязными". "Грязными" были признаны надписи следующего содержания: "Долой Кучму", "Нет Кучме". Хочу заметить, в содержании надписей нет ни одного нецензурного слова, а надпись была признана "грязной". Нам стало также известно, что в основу уголовного дела о "грязных" надписях положены показания гражданина Игоря Богданова, который был задержан работниками милиции Ингулецкого РОМ в тот момент, когда он делал якобы надписи на стене. На допросе он якобы заявил, что надписи делал по моему указанию. Я же дал ему якобы и краску. Мы в судебном порядке опротестовали действия работников милиции, которые возбудили уголовное дело и производили обыски. Все их действия были признаны незаконными, а вторжение в штаб и производство обыска - неправомерными.

- 6 августа 1999 года в Кривой Рог должен был приехать премьер-министр Украины Валерий Пустовойтенко. В этот день к нам в штаб приехали два полковника милиции: заместитель начальника УВД Кривого Рога Слободян и начальник Дзержинского РОМ полковник Симанько. Они просили меня не организовывать в этот день никаких акций протеста. В противном случае могут быть серьезные последствия. Дело в том, что милиция получила приказ применять оружие на поражение, если кто-нибудь из сотрудников увидит что-то подозрительное. Мы не поверили тогда, что милиция сможет убивать людей за то, что они протестуют против тяжелой жизни. Но штаб решил не рисковать, не испытывать судьбу и не принял участия в акциях протеста.

Я умышленно перечисляю все факты того, какой беспредел со стороны правоохранительных органов чинился на местах во время выборов Президента Украины. Но тогда я даже не мог предположить, что моя борьба за права людей будет так беспредельно использована против меня и против близких мне людей.

После теракта, то есть 2, 3, 4, 5 октября 1999 года, Национальный канал УТ-1 через каждые 15 минут передавал информацию о прохождении следствия по теракту. Передавались такие детали следствия, что любому телезрителю было ясно, что тележурналисты из УТ-1 находились в кабинетах следователей. УТ-1 до выяснения обстоятельств дела в г. Ингульце, до судебного разбирательства объявил меня организатором, моего брата Владимира и Андрея Самойлова - исполнителями теракта. Только 5 октября, когда депутаты Верховной Рады Украины потребовали от Генерального прокурора Михаила Потебенько пресечь разглашение тайны следствия, только тогда УТ-1 прекратил освещать это происшествие в спецвыпусках, но в новостях, которые выходили по три раза в день, все равно освещался ход следствия. При этом Генеральный прокурор удивил депутатов парламента своим недоумением по поводу того, кто разглашает тайну следствия.

Таким образом, возможности для организации и осуществления теракта были не у меня, а у тех, кто на протяжении длительного времени меня травил, преследовал, унижал мою честь и достоинство. Кто посылал милиционеров устраивать обыски, кто установил наружное наблюдение за мной и моими товарищами, кто влиял на судей, чтобы они выносили решения, противоречащие Конституции Украины. Возможности были у тех, кто закрывал антикучмовские СМИ, по чьему указанию прокучмовские СМИ выливали море лжи и клеветы на противников нынешнего режима. Именно они имели и мотив, и средства, и возможности для этого.

Достоверность собранных следствием материалов
ПЕРВОЕ. Постараемся выяснить, объективно или предвзято велось следствие. Даже не специалисту в юриспруденции понятно, что следствие велось предвзято, не объективно, а с обвинительным уклоном. Приведу несколько фактов:

- УТ-1 02.10.99 г. в 21.30 в специальном выпуске сообщает, что в Кривом Роге совершен теракт против кандидата в Президенты Украины Наталии Витренко. Далее дикторы начали рассказывать о том, что организовал этот теракт Иванченко Сергей Владимирович - доверенное лицо Александра Мороза, руководитель криворожского городского штаба его поддержки. Были названы исполнители теракта - мой брат Владимир и его друг А. Самойлов. Самое любопытное, что в 21.30 2 октября 1999 года журналисты, раскрывая тайну следствия, сказали, что были взорваны две гранаты РГД-5, которые передал гранатометателям я. И эта информация становится достоянием всех, хотя к этому времени не была проведена какая-либо экспертиза, проливающая свет на то, что же было взорвано. И тем более не начато было еще следствие, а виновные уже были названы;

- 03.10.99 г. УТ-1 ввел новую информационную программу - спецвыпуск. Эта программа выходила по три раза в час с 12.00 до 22.00. Каждый выпуск - это сообщение новых материалов о теракте. В том числе рассказывалось и о моей личной жизни;

- 03.10.99 г. следователь прокуратуры Кривого Рога Андрей Миргородский выносит постановление о возбуждении уголовного дела по факту теракта. Я по этому постановлению уже 3 октября 1999 года определяюсь как организатор теракта;

- 03.10.99 г. по всему Кривому Рогу развешиваются листовки об объявлении меня в розыск за совершение тяжкого преступления - организацию теракта в г. Ингульце. За мою поимку обещалось вознаграждение в размере 3 тысяч гривень;

- 04.10.99 г. все каналы Национального телевидения показывают приезд Л. Кучмы в Николаев. Л. Кучму и Ю. Кравченко торжественно встречают в порту. Показывают рабочих, студентов. В руках у них плакаты в поддержку Л. Кучмы и протест против теракта в Кривом Роге. Журналист спрашивает присутствующих: "Кому был выгоден террористический акт в городе Кривом Роге?". Все в один голос кричат: "Морозу!". Потом дают интервью Леонид Кучма и Юрий Кравченко. Кучма уверенно и убежденно говорит, что теракт организовал я, а исполнили мой брат и А. Самойлов. Он также говорит, что я не дружу с законом, и что у меня криминальное прошлое, и что такие люди окружают Мороза. Юрий Кравченко в плане определения виновных пошел еще дальше.

Он говорит, что теракт организовал именно я, а исполнили его именно те, кто задержан. У милиции нет и не может быть других версий, кроме той, что уже есть, и другие версии разрабатываться не будут. Нарушая Конституцию Украины, Президент Украины Л. Кучма и министр внутренних дел Ю. Кравченко вместо суда определили, кто виновен в теракте, кто его организовал и кто его "заказал";

- 02.10.99 г. после теракта в офис, где размещался предвыборный штаб, с милиционерами, вооруженными автоматами, явились начальник Дзержинского районного отделения милиции полковник А.Н. Симанько и его заместители, задержали мою жену - Инну Иванченко, моего заместителя Валерия Романова, водителя Александра Афанасьева, активиста Олега Зубрицкого. Все они в 22.30 были доставлены в Дзержинское РОМ. Еще до момента задержания А. Симанько сказал моей жене: "Колись, Инна. Задержанные в Ингульце сказали, что ты передала им гранаты. Сдай нам Сергея, и мы выпустим Володю и Андрея";

- около часа ночи милиционеры отпустили Валерия Романова, но он из отделения не уходил, требуя от А. Симанько освободить всех задержанных, и в первую очередь Инну Иванченко, и мотивируя это тем, что прошло 3 часа с момента задержания и теперь ее могут отпустить, так как никто ей не предъявил обвинений. Кроме того, она - мать троих детей, младшей дочери только 2 года. Симанько заявил, что это исключается. Инну допрашивали с 22.00 2 октября 1999 года по 18.00 3 октября 1999 года - беспрерывно, не давали времени для сна и отдыха. Кроме допросов, были проведены обыски: с 01.00 по 05.00 3 октября 1999 года. Обыски проводились в офисе редакции газеты "Кривой Рог вечерний" и в офисе предвыборного штаба, на квартире И. Иванченко;

- во время проведения обысков изымались агитационная литература, дискеты, жесткие диски из компьютеров, взламывались сейфы;

- в течение всей ночи со 2 на 3 октября в Дзержинское РОМ г. Кривого Рога свозили активистов нашего штаба и просто граждан, по воли случая оказавшихся знакомыми задержанных. Были задержаны: Александр Афанасьев, Алим Чичиркин, Игорь Филимонов, Константин Дрезнер, Игорь Богданов, Олег Зубрицкий и другие. Всего в эту ночь подняли с постелей и забрали в тюрьму около 15 человек. Милиция действовала, как в "лучшие времена" 30-х годов;

- 4 октября этих шестерых ребят из Ингулецкого РОМ привезли в Ингулецкий районный суд. При этом их лишили права уведомить родственников о месте своего нахождения, их лишили права иметь защитников, их лишили права вызова свидетелей, их лишили права ознакомления с материалами дела, наконец, их лишили права знать, в чем их обвиняют;

- 4 октября 1999 года их судили. Судебное заседание вела председатель Ингулецкого районного суда Викторович. Только в зале суда ребята узнали, в чем их обвиняют. Оказывается, они обвинялись в совершении... мелкого хулиганства, учиненного ими во время встречи с Н. Витренко в Доме культуры Инулецкого горно-обогатительного комбината 2 октября 1999 года.

Странно получается. Во время встречи им никто из работников милиции замечания не делал, их не задерживали, не составляли протокола об административном правонарушении, не выясняли их личности, хотя работники Ингулецкого РОВД в помещении Дома культуры находились. Но в материалах дела об административных нарушениях протокол имеется, есть даже показания свидетелей. Судья Ингулецкого суда Викторович не дала возможности ни одному из задержанных каким-то образом, как это предусмотрено Конституцией Украины, защитить себя. Судья просто не желала их слушать, а защиту не обеспечила. По этой статье предусматриваются различные виды наказания. И, как крайняя мера, учитывая личность админнарушителей, - административный арест до 15 суток. Судья, очевидно, выполняла чье-то указание сверху и вынесла наиболее суровое наказание - административный арест: К. Дрезнеру и И. Богданову на 5 суток, А. Чичиркину - на 10 суток, А. Афанасьеву, И. Филимонову и О. Зубрицкому - на 15 суток. После суда их всех привезли в Центральногородской район г. Кривого Рога в изолятор для административно осужденных;

- на этом необъективность следствия не закончилась. Каждый день этих людей возили на допросы в УВД г. Кривого Рога, в отдел по борьбе с организованной преступностью, где их били, издевались, добиваясь одного - сознаться в участии в подготовке и организации теракта в Ингульце. Они должны были оговорить себя и меня. Нужно отметить, что криворожские милиционеры явно перестарались, так как украинским законодательством запрещен такой способ сбора доказательств предварительным следствием. Запрещено допрашивать человека по уголовному делу, если он осужден за админнарушение. Но, видимо, что не положено быку, положено Юпитеру. Криворожские милиционеры смело этим правом пользуются и пренебрегают нормами Конституции и законами Украины. В результате Александр Афанасьев, не выходя из камеры и после многодневных допросов "с пристрастием", 7 октября "явился" в милицию "с повинной" о нахождении автомата в с. Лозоватка, в доме 26 по ул. Больничной. Остальных админарестованных тоже били, но они не были связаны ни с Лозоваткой, ни с оружием;

- били не только А. Афанасьева. Издевались в первую очередь над моим братом Владимиром и Андреем Самойловым. Не просто били - применяли и пытки. Подобные пытки применялись в застенках НКВД, да и в гестапо. Андрей Самойлов здесь в суде рассказал, что его били, давили пальцы, применяли электрошок, в конце концов надевали на голову противогаз и перекрывали доступ кислорода. Он задыхался, терял сознание.

Также применяли и пытки к моему брату Владимиру. Делали "слоника", били. Он, не выдержав пыток, просил у адвоката яд, чтобы прекратить эти издевательства. Такими методами следствие добивалось, чтобы Володя, Андрей и Саша оговорили себя и других в совершении преступления, которое они не совершали. В суде были допрошены работники правоохранительных органов Кривого Рога, которые участвовали в следственных действиях в первые дни задержания Владимира Иванченко и Андрея Самойлова. И мы видели здесь в зале суда, как противоречивы их показания. Так, следователь Андрей Миргородский показал в суде, что первые следственные действия по отношению к Владимиру Иванченко и Андрею Самойлову (их допросы велись с применением видеозаписи) начались в 10 часов утра 3 октября 1999 года. Миргородский пояснил в суде, что никому не давал разрешения брать из камеры Ингулецкого городского отделения милиции задержанных Иванченко и Самойлова.

Другие свидетели - дежурный ГОМ г. Ингульца Быстренко и помощник дежурного другой смены Степура показали:

Быстренко: "В камере задержанные ночью не находились. Кто их брал - я не помню".

Степура: "Утром в 8.00 я принял смену, в камере для задержанных В. Иванченко и А. Самойлова не было".

Где же эти люди были всю ночь? Наивно полагать, что они преспокойно спали, и снились им сладкие сны о том, что утром придет следователь, и они ему все расскажут, что они не виновны, и их отпустят домой. Ночью, именно ночью со второго на третье октября 1999 года, работники 6-го отдела УВД Кривого Рога после задержания вели с В.Иванченко и А. Самойловым "беседы за чашкой чая". Да так старались, что в адрес работников именно этого отдела, как здесь в суде пояснил свидетель Хащевой, задержанные писали "явки с повинной". Ссылка свидетеля Хащевого на то, что его фамилию знали задержанные и на его имя писали явки с повинной, несостоятельна, так как никто из задержанных его не мог знать, потому что они ранее никогда в Кривом Роге не привлекались ни к административной, ни к уголовной ответственности.

Также свидетель Виноградов - оперуполномоченный уголовного розыска УВД Кривого Рога - пояснил суду, что когда он с группой приехал в Ингулец 3 октября в 4.00, то его коллеги в Ингулецком ГОМ сообщили им, что задержанные во всем сознались. Это говорит о том, что с задержанными ночью плотно поработали.

Следовательно, именно ночью под пытками они и подписывали свои первые "признательные" показания, которые тут же были оглашены на всю Украину - еще до первого официального допроса их у Миргородского.

В судебном заседании дал неправдивые показания прокурор Ингулецкого района г. Кривого Рога Ярослав Бабий. Он пояснил суду, что с 2-х часов ночи до утра 3-го октября он был дома, отдыхал. И тут же в судебном заседании свидетель Нежданов - следователь Ингулецкой прокуратуры пояснил суду, что всю ночь со 2-го на 3-е октября 1999 года находился в Ингулецком ГОМ вместе с прокурором Бабием и составлял вопросы по взрывотехнической экспертизе.

На этот факт можно было бы и не обратить внимания, если бы не показания подсудимого В. Иванченко, который по поводу прокурора Бабия сказал следующее: "Этот человек заходил в кабинет, где меня пытали, и видел меня в противогазе. Он говорил людям, меня пытавшим: "Смотрите, не перестарайтесь".

Бабий это отрицает, но ему верить нельзя, потому что он уже раз соврал суду по поводу своего отсутствия с 2-х часов ночи в Ингулецком ГОМ, и я прошу суд учитывать этот факт.

А свидетель Виноградов не смог даже подобрать другого слова, кроме как "отработка": так называются действия, когда с задержанными "работают" в милиции.

Следователи Фоменко и Миргородский пояснили суду: они не знали, что с задержанными работали в 6-м отделе. Им об этом неизвестно.

Следовательно, делая свои грязные дела и склоняя задержанных к даче "нужных" показаний, работники 6-го отдела не ставили об этом в известность следователей, а "подготавливали" Иванченко и Самойлова к допросам в кабинете следователя заранее.

- после теракта свидетели на предварительном следствии и в зале суда давали противоречивые показания. Но большинство свидетелей тем не менее говорили о том, что слышали сначала хлопок, похожий на звук петарды, а потом свечение, характерное для нее. После этих признаков звучали взрывы;

- следствие не смогло собрать достоверных доказательств того, что именно было взорвано, какое применялось взрывное устройство, кто бросал в людей эти взрывные устройства. Суд также эти обстоятельства не рассмотрел;

- особенно путано в деле представлены "доказательства" о метателях гранат. Из двух метателей только об одном говорят несколько свидетелей - о моем брате. Ни один из свидетелей не сказал о том, что точно видел, что Владимир Иванченко бросал именно гранату. Для приведения РГД-5 в боевую готовность не нужно ее поджигать. Таким образом, нет свидетелей, видевших, что Владимир Иванченко бросал гранату РГД-5.

Теперь по поводу задержания Андрея Самойлова. Свидетель Красножон его не опознал. Есть видеосъемка. Его никто не опознал как бросавшего гранату. Но в феврале 2000 года появляются показания потерпевшего Миронюка, жителя Броваров Киевской области. Заметьте: этот человек не остался после взрывов в Ингульце и не опознал Самойлова "вживую", а спустя четыре с половиной месяца опознает по фотографии как лицо, бросавшее какой-то предмет в сторону Витренко. Хотя остается непонятным, как мог Миронюк видеть лицо бросавшего предмет, если сам он получил ранение в ягодицы, то есть к взрыву он находился спиной. Это первое. И второе: почему Самойлова, находившегося в толпе людей с листовкой, никто, кроме Миронюка, не видел как бросавшего предмет?

Лично для меня загадочна и личность Миронюка. Один из моих адвокатов выяснил, что незадолго до теракта Миронюк был освобожден по амнистии из тюрьмы, где отбывал наказание по ст.101 ч. 2 УК. Уважаемый суд знает, что по этой статье амнистия не применяется. Как мог такой человек стать помощником нардепа Марченко? Почему Марченко не нашел возможности привезти в суд такого важного для обвинения свидетеля? Ведь по версии следствия только один Миронюк опознает Самойлова, да и то по фотографии. Что за всем этим кроется?

А кроется именно то, о чем все подумали: был ли мальчик? В смысле: а бросал ли гранату Самойлов? Нет, конечно же, не бросал. Ведь для броска гранаты нужно хотя бы две руки. А мы знаем (и свидетели Подбильский, Ткаченко это подтвердили), что в одной руке у Самойлова была листовка, с которой он не расставался до самой Ингулецкой ДНД. Во-вторых, нет свидетелей, видевших Самойлова бросающим гранату. В-третьих, Самойлов был сам оглушен взрывом. А свидетель Ткаченко задержал его по чистой случайности, лишь только потому, как нам в суде пояснил Ткаченко, что Самойлов бежал за людьми, которые говорили друг другу: "Ми зробили своє діло, а остальні хай розбираються". Никаких доказательств вины Самойлова нет. Металлизация в карманах - от ключей, монет. Он маленького роста, здоровье слабое - пыток выдержать не мог. Вот и подписывал все подряд. Тем более мне не понятно, почему вначале открыли, а потом закрыли другие уголовные дела по Самойлову?
Например, по изнасилованию. Теперь я уверен, что Андрею внушали: быть осужденным за теракт гораздо "почетней", чем за изнасилование. Вот и закрывались насилия, убийства, расчленения, лишь бы по теракту не меняли своих показаний. Хотя изнасилований, расчленений и убийств также, естественно, не было.

- Доказательств нет, но есть личные признания Володи и Андрея, выбитые силой, с применением пыток. И как установил еще в 30-е годы прокурор кровавого террора Вышинский: "Личное признание - царица доказательств!". Именно это лежало в основе процессов над советскими людьми в 30-50 годы, когда миллионы людей были уничтожены, а десятки миллионов провели всю свою жизнь в лагерях и тюрьмах. Эти же подходы сохраняются и сейчас.

- Совершенно немыслимым является то, как гранаты оказались в руках Владимира и Андрея. Сначала выдвинута была версия, что гранаты передала им моя жена Инна. Потом, что гранаты передал я, и, наконец, было выбито признание, что гранаты они взяли сами из машины. Причем гранаты они переносили в карманах. При этом следствие не удосужилось представить веские доказательства. То есть следствие утверждает, что в карманах у ребят были металлические предметы, так как в них были найдены частицы металла. Но следствие не провело сравнительную экспертизу частиц металла, найденных в брюках, с частицами металла элементов взрывного устройства, найденными на месте взрыва. Поэтому утверждать, что в карманах у ребят были гранаты, нет никаких объективных оснований.

- Очень неубедительными, слабыми и малодоказательными выглядят материалы следствия о транспортировке из России в Украину оружия. Зачем нужно было везти оружие через две границы за две тысячи километров? Неужели при желании нельзя было найти такие же гранаты в Украине или даже в Кривом Роге? Эти "доводы" следствия еще раз доказывают, что в ингулецком деле очень тесно замешаны спецслужбы Украины.

Сотрудники этих служб, видимо, хотели подчеркнуть, что правоохранительные органы Украины так хорошо работают, что найти или купить у нас гранаты невозможно. Оружие в Украину может поступить только из России.

- Нет никаких доказательств того, что оружие вообще перевозилось А. Афанасьевым через границу на автомобиле "Ниссан", да еще несколько раз. Но следствие настаивает. Тогда у меня возникает несколько соображений:

1) в Украине и в России очень плохо работают пограничные и таможенные службы, пропустившие несколько раз автомобиль с четко выраженным тайником, в котором могли быть не только оружие, но и наркотики, радиоактивные элементы, драгоценности, золото, валюта;

2) предварительное следствие умышленно прикрывает пограничников и таможенников, чтобы их не привлекать к уголовной ответственности за как минимум халатное исполнение своих служебных обязанностей. Нужно было бы привлечь к ответственности за соучастие в преступлении также пограничников и таможенников;

3) предварительное следствие не смогло объяснить, почему эти службы не задержали мой автомобиль в ночь со 2 на 3 октября 1999 года, когда я пересекал границу, направляясь к родителям в Ростовскую область;

4) следствие своими необъективными доказательствами делает из Александра Афанасьева прожженного контрабандиста, у которого ни разу ни один мускул не дрогнул, когда он многократно пересекал границу, перевозя оружие и гранаты для ведения террористической деятельности в Украине;

5) плохо у нас в Украине работает СБУ, работники которого имеют своих агентов везде. Но эти работники и их сексоты (секретные агенты) не смогли выяснить, что Иванченко якобы уже с 1994 года готовил теракт и для этой цели в течение пяти лет привозил оружие и боеприпасы из России.

Спрашивается, почему они за 5 лет так и не смогли раскрыть заговор, во главе которого якобы стоял Сергей Иванченко? И почему только после взрывов стали вскрывать якобы "преступную деятельность" за последние 5 лет? Не вяжется что-то. Не могли эти господа так хладнокровно наблюдать за моей "противоправной деятельностью".

Вряд ли я имею вообще какое-то отношение к взрывам в Ингульце 2 октября 1999 года и к "арсеналам с оружием". Подтверждение сомнений насчет этого - как работники милиции проводили обыски. Обыски проводились 2 и 3 октября в доме по ул. Больничной, 26 в с. Лозоватка. Но тогда ничего не нашли, хотя искали везде. Это подтверждают свидетели: Трофимов, Иванченко Н.С., Артеменко, Еременко, Завьялов.

Но милиция этим не удовлетворилась. Было установлено оцепление. При этом неясно, что люди из оцепления делали в доме и во дворе. Кстати, протоколы обысков 2 и 3 октября следствие утеряло, видимо, умышленно. 7 и 8 октября опять проходят обыски. Причем в них участвует А. Афанасьев, который вроде бы явился в милицию с повинной. Он якобы решил указать, где спрятал оружие. Но следствие умышленно скрыло тот факт, что Саша со 2 октября находился в руках милиционеров, был административно осужден и не мог "явиться с повинной". Все это время его били, и только через 6 дней его решили привлечь к этому спектаклю. Тайник, который он якобы указал, находился в одном из помещений на территории усадьбы. И даже видеозапись показывала, что ни о какой добровольности показаний Афанасьева речь не могла идти. На пленке видно, что Афанасьев подавлен, расстроен: впереди по аллейке идет сотрудник милиции, следом Афанасьев. Бетон над тайником свежий. Саперы об этом говорят, следователь Немченко это игнорирует. По поводу этого тайника возникает большое количество вопросов и странностей:

- первое: почему следствие не сняло с оружия отпечатки пальцев и не сличило с нашими?

- второе: почему следствие не установило давность закладки бетона над тайником?

- третье: почему следствие не искало свидетелей, которые бы видели тайник в этом помещении, а ограничилось только показаниями Афанасьева?

- четвертое: почему следствие потеряло образцы бетона, взятого на экспертизу?

Исходя из этих неточностей и ошибок следствия, прошу суд исключить приведенные факты из доказательной базы вины подсудимых.

Также вызывают сомнения и другие "находки" следствия. Так, при поиске и нахождении гранат в другом помещении участвующие в операции милиционеры проявили явное нетерпение и поспешность. Понятые к этим поискам не привлекались. Они находились вне сарая. Но самое главное: почему к поискам оружия и боеприпасов привлекались обычные милиционеры, которые не имеют специального допуска для ведения подобных работ? Поэтому можно сделать вывод, что поиск "арсеналов" был инсценировкой, спектаклем. Прошу суд учесть, с каким пренебрежением к своей безопасности и к безопасности окружающих относился следователь Немченко. А вдруг тайник был заминирован? Для меня это означает одно: следователь Немченко знал схему закладки оружия. А это говорит о том, что он либо сам его лично туда закладывал, либо ему дали схему. Тем более что в самые интересные моменты - извлечение взрывателя гранаты, извлечение карабина - экран видеокамеры либо кто-то закрывает спиной, либо съемка прекращается. Нет описания настила над тайником. Были повреждения или не были? Где настил, куда он делся? Что это за команды: "Осторожно - там банка стеклянная, а за ней еще одна" или "Тяни за ствол!", если банок вообще не видно, а о наличии ствола ничто не говорило? Почему конкретно следователь Немченко повел на обыск всю группу в точно определенное место? Откуда информация об оружии? Ведь в деле нет протоколов, что до момента обнаружения тайника с оружием кто-то из задержанных дал признательные показания об оружии. Откуда тогда эти сведения? От кого они?

Мое мнение: суд не должен принимать во внимание обыски от 7 и 8 октября, так как ранее эти же помещения дважды обыскивали и осматривали с применением спецсредств.

Видеофильм о нахождении арсенала в Кировке, а также рассказ И. Недвиги в суде говорит о спектакле с оружием и там. Тем более что следствие до суда уничтожило найденное оружие.

И сейчас невозможно понять, кому оно принадлежало, потому что отпечатки пальцев тоже не были взяты. Но следствие и суд не пожелали выяснить, где находится чемодан, в котором якобы перевозились эти гранатометы. По версии следствия, чемодан сжег И. Недвига. Но до сего дня чемодан, к которому имеют отношение Недвига и я, цел и невредим. Он находится на складе, уже 3 года прошло с тех пор, как я его туда поставил. И никаких гранатометов в нем никогда не было. Я неоднократно и во время следствия, и во время судебного разбирательства ходатайствовал об исследовании остатков чемодана в той посадке, где его сжег Иван Недвига. Мне было отказано.

Хотя если чемодан сжигался, то металлические остатки чемодана должны сохраниться. Отказ в исследовании остатков чемодана говорит о том, что никто его не сжигал. Следователи, проводившие следственные действия с Иваном Недвигой, были в эйфории оттого, что провокация с оружием удалась. И, задержав Ивана Недвигу в 6.30 9 октября 1999 года, они оформили протокол задержания... через 12 часов после его задержания. Здесь на милицейскую халатность так просто не списать. Здесь преступление со стороны следователей Немченко, Сологуба. Они, дав команду задержать Недвигу утром, уже к обеду получили с помощью оперативных работников УБОП "нужные" для дела показания, закованного в наручники Недвигу повезли в посадку, откопали там трубы, и только в 19.00 оформили протокол задержания. Где был Недвига до 19.00? Что, его двойника вели на наручнике в посадку? Я подчеркиваю - именно вели. На видеосъемке видно, что милиционер на полшага идет впереди Ивана. Видеокамера снимала идущих Недвигу и работника УБОП с десяти метров. О чем говорит сотрудник УБОП с Недвигой, не слышно. Вот свернул УБОПовец в посадку, за ним на наручнике Недвига. Кто был в посадке, тот вспомнит, что практически вся местность одинакова, ничем не выделяется. Смотрим на видео. Иван Недвига безразлично ходит и шелестит листвой. Голос за кадром: "Иван! Это не здесь?". "Нет", - отвечает Иван. Идет дальше. И тут голос за кадром: "А может, здесь?". Ваня подходит, ногой отодвигает листья, а там - голая земля! Конечно же, здесь! И какая поверхность! Травой не заросшая! Только листьями сверху прикидана. Хотя прошло уже больше года после того, как Иван якобы закопал в посадке гранатометы. А земля-то без травы. И раскапывали ее очень легко, без усилий, как огород. Это говорит о том, что совсем недавно, от силы дней пять, был сделан этот тайник. И закапывал эти трубы туда не Иван, а работники милиции. И нумерацию на них они заранее знали, потому что когда следователь перед кадром сказал: "№ 28", голос за кадром его поправил: "№ 26".

Зато приняты доводы пана Кошельника Александра, который якобы этот чемодан передал Недвиге. И такой рассказ не удивителен, ведь сын Александра Кошельника Сергей является сотрудником СБУ. Чтобы сын утвердился в должности, отец мог пересказать любую сказку. И нежелание следствия освобождать И. Недвигу из-под стражи как лицо, не имеющее никакого отношения ни к теракту, ни к оружию, говорит о том, что все это дело заказное, "шито белыми нитками" и является от начала и до конца политической провокацией, организованной спецслужбами.

Свидетели утверждают...
Специально хочу остановиться на показаниях свидетелей по делу. Их показания говорят в пользу подсудимых.

1) Свидетель Доля Александр говорит о вспышке в руках Владимира Иванченко перед тем, как тот сделал махательное движение рукой и что-то бросил. Доля увидел взблеск огня. Что бросил Владимир? Доля не знает. Он не видел. Доля бросился догонять Владимира, когда тот что-то бросил. В это время какой-то мужчина выскочил из-за елочек. Доля его отшвырнул и погнался за Владимиром. А знает ли уважаемый суд, что в елочках можно лишь специально прятаться, потому что расстояние от елочек до парапета не позволяет прогуливаться там? В елочках можно только прятаться! В них человек не может оказаться случайно! Но Доля не задержал "человека из елочек". Не стали его искать и следователи. А зря. Потому что именно этот человек одновременно с В.Иванченко бросал гранату. Только Иванченко Владимир бросал взрывпакет, а этот "неизвестный из елочек" - гранату.

2) Свидетель Кульчицкий пояснил в суде, что также видел вспышку в руках у Владимира Иванченко перед броском. Да, кстати. Некоторые участники процесса считают, что вспышка в руках - это отражение "солнечного зайчика" от лампы. Мол, свет отразился на металлическом предмете в руках у Владимира, вот откуда блеск в руках. Хочу сразу отбросить подобные предположения. Дело в том, что все свидетели, видевшие гранату, которая катилась по асфальту, говорят в суде, что она была покрашена в зеленый цвет. А на покрашенной поверхности свет

додано: 27-06-2001 // URL: http://maidan.org.ua/static/mai/993670215.html
Версія до друку // Редагувати // Стерти

Увага!!! Сайт "Майдан" надає всім, хто згадується у розділі "Статті", можливість розмістити свій коментар чи спростування, за умови належного підтвердження особи. Будь ласка, пишіть нам на news@maidanua.org і вказуйте гіперлінк (URL) статті, на яку ви посилаєтся.

  ЦІКАВИНКИ :
Завантаження ...



Copyleft (C) maidan.org.ua - 2000-2017. Архів пітримує Громадська організація Інформаційний центр "Майдан Моніторинг". E-mail: news@maidan.org.ua