першановинистаттізахідцентрвостокпівденькримфорум пошукконтакти  

Майдан за стеклом

18-08-2005 14:48 // URL: http://maidan.org.ua/static/narnews/1124365700.html
Версія до друку // Редагувати // Стерти

Вначале было слово. И слово было большое, весомое. Величественное слово. Президентово! А изречено оно было, как положено, на пресс-конференции, в Москве в конце январе 2005 года: "Мы сохраним память об "оранжевой революции", о людях, которые были на майдане. У нас есть много идей, как это сделать... Мы также приветствуем идею о создании музея революции".
http://www.rian.ru/politics/cis/20050124/4244247.html

Спустя три месяца несколько поминальных словечек об оранжевой революции, а заодно о своем видении всяких музейных затей, сказанул в Киеве голова Омельченко: "Желание поставить фрагменты палаточек, которые напоминали бы (о событиях ноября-декабря 2004 года) понятно, конечно, можно выделить участок земли, где не предусмотрено в будущем строительство... Я бы, например, если бы хотел сделать музей или предложил бы это сделать, то в музее под открытым небом лучшего места не найти..."
http://www.obozrevatel.com.ua/news/2005/3/17/2696.htm

Недельки через две ему энергично возразил не совсем еще объезженный политмутантами и недопатриотами вице-премьер Томенко (засиженный, чуть не написал): "Я категоричный противник того, чтобы палатки оранжевой революции стояли вместе с домами, церквами и школами 18-19 столетия. Тем более, что сейчас целиком правомерно формируется музей оранжевой революции в Киево-Могилянской академии". http://www.interkiev.net/news/index.php/kiev/full/1073/

И вправду, деятельный участник оранжевых событий, президент Национального университета "Киево-Могилянская академия" Брюховецкий как-то упоминал об этом с особой кабинетной мудростью, этак флегматично и дуалистично: "Он может называться и Музеем оранжевой революции, и Музеем оранжевой эволюции (ведь я не считаю, что это революция)..."
http://www.zerkalo-nedeli.com/nn/show/525/48601/

"То, что не принято сегодня статус этой революции ни постановлением Верховной Рады, ни указом президента, то это лексикон", - сухо подтвердил со временем Омельченко, поборник академически строгих дефиниций. http://www.obozrevatel.com.ua/news/2005/3/17/2696.htm

"Музей хотят соорудить на Трухановом острове, но окончательное решение еще не утверждено", - донес о последнем коловращении мысли "в верхах" директор ДКП по охране, содержанию и эксплуатации внутренних вод г. Киева «ПЛЕСО» Николай Шепец.
http://kiev2000.com/news/view.asp?Id=134853&Part=8

А Брюховецкий и через месяц после рождения первых сомнений продолжал сомнабулически вещать: "...склоняюсь к тому, чтобы назвать его не Музеем оранжевой революции, а Музеем украинской победы", "...склоняюсь... назвать его... Музей украинской доблести". http://www.day.ua/130934/ и http://www.russ.ru/culture/20050124_briuh.html

- А можно даже и не музей, братцы, - бодро встреваю я в ученую полемику по случаю ее замечательного полугодия. - Хрен с ним! Можно, к примеру, складом назвать. Много же всякого добра студенты понатаскали! Вот пусть и будет - Склад украинского добра. Чтоб не думали, что там вьетнамское добро. Не хотите оранжевого? - тоже не надо! Можно избрать радикально черный цвет в стиле "пора!". А складик в каком-нибудь подвале обустроить с депрессивными сводами и с готической дискотекой по-вечерам. Все молодежи интереснее! Лучшего места не найти!

Но дискуссия эта бурная, похоже, завершилась задолго до меня. Отгрохотала. Мнения, не сойдясь во времени, пространстве и конгениальности, пошли себе гулять вразброд и заблудились в печальных далях. Но ясно одно - какому-нибудь музею быть! Точно быть постоянной экспозиции! А может - готичному складу, черт их знает... Но быть же!

Я прямо вижу ее в магическом кристалле, эту генеральную выставку деревянных, парафиновых и латексных изделий - немых свидетелей помаранчевой эпохи. Застывший в летаргическом сне Майдан за стеклом, живущий мертвой жизнью и через пятьдесят, скажем, отдаленных лет.

Легко рисуется он в воображении, этот музей "украинской эволюции" с перевранными подробностями и деталями, обесцененными символами, с равнодушно заболтанной мечтой, с наслоениями грядущих идеологем, ошибок памяти, мифов. С покорным молчанием муляжей тех ресурсов революции, которым уже не требуется ни кормежка, ни баня.

Вот он - большой парадный зал. Вдоль стен в продуманном хаосе свалены подковы, громкоговорители и валенки, помаранчевые елки и флажки, и каски, и плащи, разовые тарелочки с вкусной солдатской кашей и метательные куриные яйца, тянутся шеренгами бочки с апельсинами, бочки со значками и без значков, и без апельсинов, а на стенах - удостоверения очевидцев и свидетельства свидетелей. И парадный портрет Кущенко с цитатой о роли исторического наследия в жизни поколений, Кущенко Сергея Васильевича - Президента Украины, 2007 года рождения.

В глубине зала - витрина диорамы, высокое стекло, за ним контрастная осень 2004-го с ее перепадами политических и атмосферных температур. А перед стеклом шумная толпа школьников на уроке граждановедения, все в ритуальных валенках, что выдают при входе. К ним затесался случайный дедушка с оранжевыми ветеранскими подвязками, затянутыми над коленями.

Прямо перед гвардейцем революции - фрагмент палаточки, оттуда торчит пара стройных ножек. Валенки сняты и стоят рядом, чтобы показывать на белой гипсовой щиколотке оранжевую ленточку. На округлые коленки натянута юбка. Прыщавый дылда из 6-А, глупо улыбаясь, пытается заглянуть под юбку, но бедра не имеют продолжения, вместо тела деревянный брусок, к которому приделаны ноги.

У входа во фрагмент - парень-бородач с дешевой поцарапанной гитарой, преданный обожатель девичьего бруска. А справа от палатки высоко над землей возносится на штабеле валенок российский бард Шевчук, двигая вверх-вниз вытянутой рукой. Тусклые глаза бородача из народа устремлены на заезжего певца Отечества. От Шевчука к стене протянут электрический провод.

Под войлочным штабелем - два гуцула в праздничных киптариках с большими металлическими пуговицами. Отложив в сторону трембиты навсегда, они сидят на своих гуцульских местах и уважительно вслушиваются в незнакомые, но оттого не менее прекрасные слова о Родине-уродине. Алые кончики цигарок гуцулов покрыты пеплом, усы гуцулов покрыты пеплом, глаза гуцулов покрыты пеплом.

Правее штабеля - охраняемый периметр містечка. За ним, на тщательно прорисованном фоне с перспективным изображением Крещатика, монументально куролесит антинародной режим в обличье крепостных шахтеров с пачками открепительных талонов. У периметра остолбенели небритые младовожди помаранчевой революции - Народные Полевые Командиры Луценко и Филенко. Луценко - в черной бандане с девизом: "Пора- пора- порадуемся!". На Филенко - подлинная шапка Владимира Филенко из фондов спецхрана, торжественно переданная героем в дар музею полвека назад.

Между ними легендарная сурдопереводчица Дмитрук. Через ограждение из досок она жестами пытается изъясняться с передней половиной градоначальника, приколоченной к фоновому заднику. Слабослышащий фрагмент городского головы из вспененной резины требует перенести містечко на широкое правовое поле за городом под открытым небом. У Луценко на валенках нарисован доллар, у Филенко - доллар, у прибитого градоначальника - 100 долларов.

А по другую сторону палаточки, в чаду нарисованной полевой кухни, сидят трое обездоленных властью киевлянина. Не прийдя к согласию о быте и облике столичных маленьких украинцев, музейщики усадили в кружок семейку неандертальцев и выставили посередине авоську с бутылками из-под водки "Так!". Они горбят мохнатые рыжие спины, с мегафонами в руках, демонстрируя сценку из своей человекообразной жизни, эти доблестные горожане, угрюмо эволюционируя. Перед ними на открытом участке асфальта разложены листовки, плакаты, воззвания, указы, анекдоты, кроссворды, шарады и регистрационные тетради. Стоит собака.

Неподалеку аскетичных киевлян оранжевого окраса - бочка, над нею вьются ярко-красные тряпочки, обозначая огонь. Там греется Народный Комендант Акции Непокори - Безсмертный. Но сейчас его нет. Он ушел в штаб революции за инструкциями по неповиновению.

На его место после тяжелых консультаций поставили греться Свистовича с сайта "Майдан", симолизирующего виртуальную свободу Паутины. Он без валенок, за ним волочится размотанная портянка с брендом "Copyleft", вторая утеряна, - он нищ, бос и свободен, в оранжевых горнолыжных очках. На голове чья-то бейсболка с надписью "Українська правда". Он тянет иззябшие руки к полыхающему огню. Одна из тряпочек бьется о кисть, но пассионарий не замечает ожога. К ссутуленной спине в драном пиджачке примотан монитор, чуть ниже - клавиатура, по которой энергично барабанит корреспондентка "Новин". Она рассылает дезориентированному миру строгие сообщения, игнорируя этот кошмарный флуд вокруг.

Старенький ветеран в оранжевых подвязках пристально глядит на палатку, разукрашенную яркими лозунгами, заполнявшими идеологический вакуум тех дней негативным позитивом: "Ні брехні! Фальсифікаціям ні!". Он узнает себя в бородатом парне с гитарой и никак не оторвет слезящихся глаз от крепко сбитой молодой фигуры.

А вот прыщавый шестиклассник, который секунду назад разглядывал красивую девочку из параллельного класса, - уже рядом с ней у соседней диорамы "Штаб Революции", где развернута многофигурная композиция Народной Власти. Долговязый обалдуй по-бунтарски целится из проволочной рогатки в вождей за стеклом, искоса проверяя эффект. Однако бдительно дремавшая на посту старушка, смотрительница зала, быстро пресекла хитроумный замысел и отняла оружие победы, погрозив кулачком. Она права - здесь не место ранним подростковым играм.

В просторной витрине сплошь исторические персоны - лица их государственные, фигуры их внушительные, позы принципиальные, каталептические. Проблемы там стоят масштабнее, задачи на плечах лежат ответственнее, чем у коллег с Крещатика. Зато теплее и азартнее, пахнет добротными дореволюционными интригами, апельсинами, кофе, да что говорить - там продуцируется неподдельный воздух свободы. Поэтому Народный Комендант Акции и отправился сюда экспонироваться навечно. Он уже дошел, уже открыл двери, он очень хочет неповиноваться.

В помещении штаба царят легкие сумерки. Вооруженный маузером фактурный мужчина, отодвинув штору, с маниакальной тревогой выглядывает в черное окно. Но выглядывать особо некуда - снаружи к раме прибита темная ткань. Если подойти к концу витрины и прижаться лицом к стеклу, можно заметить на обширной спине человека инвентарную бирку: "пиджак малиновый - 1 шт., червоненко - 1 шт., пистолет - 1 шт.". Это лучший курьер штаба, прозванный "Орлан" за скорость его мотоциклетки. Сквозь холод и мрак режима он доставил в приемную пакет срочных депеш и караулит теперь свою железную птицу.

Из приемной в комнату стремительно вбегает тучный Народный Секретарь с уже вскрытыми депешами. Изо рта торчит палочка от леденца - одна из милых секретарских слабостей вождя. На очень больших телеграммах экскурсантам хорошо видны ликующие слова "Так!", "Таки да!", "Да, да, еще!" на всевозможных языках народа. Он торопится, скользит на повороте и, чтоб не шмякнулся наземь, вверх уходят тонкие нити, поддерживающие быстроногое тело на крутом вираже.

За ним, в широком дверном проеме, видны сидящие в очереди плоские фанерные фигурки - представители сочувствующего электората. Они принесли в штаб каждый что мог - свои нехитрые дары, слова поддержки, горячие сердечки, трогательные пустячки, - чудесные люди. Кого там только нет - бывшие врачи, колхозники, журналисты, галичанские нефтяники, юристы из Одессы, киевские телеграфисты и никопольские сталевары, генералы по чину, бизнесмены по духу, пенсионеры по жизни, крестьяне по плоти, братья по разуму.

Чего там только нет в их сумках и котомках - обрезки металлических труб малого диаметра, кассеты с записями, канистры с бензином, бутылки с пивом, пачки с сахаром. Тут и старенький футбольный мяч, и папочка с отсутствием состава, и обычный конвертик, и брикет угля. Над головами их протянут транспарант с либеральным кличем: "Разом нас багато!", служащим объединению политических сил с чисто конкретной гражданской позицией.

А посреди штабной комнаты, устало утонув в потертом золоченом кресле, - типичном кресле любой революционной поры, - на равноудаленном расстоянии от вождей-товарищей сидит красивая женщина в валенках и показывает школьникам два пальца, выставленных как символ победы - длинные пальцы, длинный антибликовый взгляд, упрятанный под длинными ресницами, бледное лицо. На столике рядом трипольская вазочка с букетиком жовто-блакитних и помаранчевых флажков. С пренебрежением к полузабытому европейскому жесту кто-то, лет десять назад, вставил между пальцами дамы длиннейшую папиросу. С тех пор она так и курит ее - красивая женщина тонкую бумажную трубочку с табачным зельем.

Сейчас-то мы еще в силах понять, что декадентская трубочка эта должна означать не то позднейший миф о развинченных нервах революционерки, не то чью-то месть за обманутые ожидания. Но шестиклассницам из прекрасного далека в эротичной папироске на отлете чудится атрибут пленительно беспутной жизни, знак чарующей порочности.

Позади нее за розовой пишмашинкой примостился немолодой благообразный мужчина с пластмассовыми волосами, залитыми сединой. Одним пальцем он печатает нужные стране законы и стихи. Правую руку в плече ему отогнули вверх, передавая подъем вдохновения. Персты, тонированные охрой золотистой, ухватывают в воздухе законодательные новеллы и малороссийские рифмы, а левая рука реформирует все это в русские литеры. Ибо машинка - ровесница мужчине, совсем анахронизм - без украинских букв, доставлена сюда из экспозиции о родине социализма.

В самый дальний угол комнаты установлен Народный Оппонент - высокий, красивый и толстый парниша, с кривой ухмылкой он потупил голову. На пиджаке след торопливо съеденного завтрака, потек желтка, - гонка, беготня, одни сплошные струсы, пропади они пропадом. На левой стороне груди сияет выпуклый овал белой эмали - орден "Рыцарь революции от оппонентов" 1-й степени, обрамленный голубыми антрацитами и украшенный сверху двуглавым орлом.

А самый светлый угол отдан Творческим Лидерам Народа - два боксера в оранжевых трусах неистово колотят по синей груше, а девушка в мехах дикарки выкрикивает что-то первозданное под грохот двух железных бочек. Рядом про свое кричит чернявый оголец с электрогитарой, ревет другой белесый парень с аккордеоном, вовсю растягивая меха.

Наискосок от них, на длинной стене штаба, большая украиноцентричная карта ЕЭП с угодившим прямо в середину словом "Москва". Над картой - скрученный от времени плакат с выцветшей фразой: "Готовы... с Россией в любом формате". На придвинутую табуретку молодцом вскарабкался Народный Спикер. Решительно протянув руки к пожелтевшему артефакту, он прибивает молоточком отставший уголок, упираясь коленом в Крым, а плечом - в Ледовитый океан. Пооранжевелость плаката напоминает учащимся о всепроникающем эффекте оранжевой эволюции, а скрюченность - о неизменности позиции политической элиты.

Выше стратегической карты, выше самого плаката, благодаря точечной подсветке будто парит в воздухе фотография старорежимного Отца Народа с чуть оранжевыми волосами. Кажется, что в спешке ее забыли растоптать революционеры, на деле же она бережно повешена музейщиками, и, слегка перекосившись, дополняет представление о той эпохе и конфигурации противоборствующих сил.

Оплот прогнившего режима глядит на преемников власти - мятежных вождей и их приверженцев. Не люди - боги, повелевающие поездами, заворачивающие танкеры вспять, насылающие тревожные сны врагам, а добрым людям - сладкие иллюзии, понуждающие нефть бежать по трубам, зерну расти, и урожаю - быть. Он вглядывается в каждого - такие разные снаружи, внутри - поджарые, голодные, ухватистые. Он подозрителен - своих успел пометить всякими отличиями.

Прямо напротив него сумрачная портретная галерея мучеников и борцов за свободу - в основном, пишущей братия, много и читающей. Каждый заплатил личную цену за высокие цели. Лица их серьезны и достойны. Трогает изображение кормящей грудью Монтян на скамье подсудимых - знаменитая "Адвокат с младенцем" кисти Леонардо да Кучмы. А размещенный первым портрет молодого журналиста плохо виден посетителям, его неудачно заслонил бутафорский шкаф.

И, наконец, внимание юных экскурсантов привлекает постепенно главная фигура композиции, которая не сразу бросается в глаза из-за предельной простоты идейного замысла, - высокий мужчина в валенках прижимает к себе ребенка, - величественная тема, метафора обещания новой жизни. Доверчивый малыш тоже в валенках. Народный Вождь и дитя улыбаются в мировое пространство.

Досадуя на возмутительную рассеянность школьников, ведущий экспозиционер музея - пожилой вдовец Абрамыч с седыми волосами до плеч, в сатиновом халатике и с небольшим горбом - не первый год пытается отыскать народному избраннику единственно верное место, фокус главного внимания.

Одинокими ночами, раздраженно боромоча: "Украинское... слишком украинское", он возит по штабу тяжелую двойную фигуру, отчего на паркете образовались царапины и потертости. Сейчас Вождь улыбается, похоже, прибору климат-контроля на бутафорском шкафу с революционными документами, где в розовых папках хранятся социально-экономические идеалы, моральные ценности - в прозрачных, а пошаговые планы действий - в сувенирных с вензелями. Когда-то давно свободная рука Вождя была протянута в унимающем жесте к разошедшейся творческой молодежи. Кого теперь утихомиривает он - совершенно неясно.

Если ласково попросить дремлющую на посту бабушку, она, крякнув от укола в пояснице, поднимется и воткнет в розетку штепсель. И что-то зашипит на весь зал, раздастся прерывистый гул, сопровождаемый отвратительным повизгиванием, - это народ. Чтоб он шипел потише, старушка поддаст валеночком по стулу с магнитофоном, и звук станет ровнее - ну, точно в унитазе, когда он сам с собой беседует ночами, - булькающий утробный звук. Решительно не напоминая кузнечный грохот истины, рев аксиомы, каким был Майдан, камертон гордости нашей.

А как закончится рабочий день, и все посетители уйдут, старушка войдет в витрину и сдует легкую пыль с лица парня с гитарой у палатки, затем поправит оранжевую ленточку на гипсовой ноге девушки в палатке - потому что это ее парень и ее стройная нога. Она прекрасно помнит их изумительно молодыми, хотя почти уже не верит в это.

Сквозь замаскированную дверь она проковыляет в смежную диораму, обойдет застывшие фигуры, пугающе похожие на живых, и вложит в пальцы сидящей даме взамен эротичной папиросы жовто-блакитный флажок из вазочки рядом, а в отведенную руку улыбающегося вождя - рогатку, отобранную у дерзкого мальчишки, затем немного полюбуется результатом. Ей кажется, она знает, что делает.

18-08-2005 14:48 // URL: http://maidan.org.ua/static/news/1124365700.html
Версія до друку // Редагувати // Стерти

Увага!!! Сайт "Майдан" надає всім, хто згадується у новинах, можливість розмістити свій коментар чи спростування, за умови належного підтвердження особи. Будь ласка, пишіть нам на news@maidanua.org і вказуйте гіперлінк (URL) новини, на яку ви посилаєтся.




Copyleft (C) maidan.org.ua - 2000-2017. Архів пітримує Громадська організація Інформаційний центр "Майдан Моніторинг". E-mail: news@maidan.org.ua